Спрыгнув на песок, она помогла брату выбраться из багажника. Маленький навес, который она соорудила, чтобы он мог оставаться в тени, уже истрепался в клочья после половины дня пути на юг. Ей хотелось поскорее добраться до Спрингстона, чтобы успеть до темноты, но она прекрасно понимала, что без воды ее брат долго не протянет.

Вик подняла брата на руки, и голова его качнулась из стороны в сторону. Он весил чуть больше, чем баллон и рюкзак со снаряжением. Опустив его на песок в тени сарфера, Вик достала дайверский костюм Марко из снаряжения, которое она запихнула под его сиденье рулевого. Сложив костюм несколько раз, она подсунула получившуюся подушку под голову брату.

Палмер попросил воды. Вик встряхнула фляжку. Пусто.

— Погоди, — сказала она. — Сейчас принесу.

Оставив его в тени, она вернулась на корму, где ее собственный дайверский костюм был подключен к маленькому ветрогенератору. Отключив костюм, она разделась догола на жарком солнце и растерла несколькими горстями песка подмышки и потную грудь, после чего, отряхнувшись, натянула горячий и пахнущий расплавленной резиной костюм. Почувствовав на щеках слезы, она, выругавшись, утерла их. Ее брат умирал. Ее брат превратился в груду обветренных и обожженных солнцем костей. Мысль об этом пугала ее не меньше, чем мысль о смерти Марко, ее любимого. Его убили прямо на ее глазах. А теперь она могла потерять и брата.

Достав из рюкзака маску, она снова утерла щеки, пообещав себе, что этого не случится. Только не Палмер, пообещала она, стиснув зубы. Никто больше сегодня не умрет. Никто. Она накинула на шею ремень фляжки Марко, которая гулко ударилась о ее собственную и фляжку Палмера.

— Скоро вернусь, — сказала она, окидывая взглядом горизонт в поисках мачт сарферов. Во время своего путешествия на юг она видела их десятки, но сейчас ни одной. Палмер, похоже, мирно спал, лежа навзничь на песке возле сарфера. По крайней мере, в этом она убеждала себя, включая костюм и исчезая под песком.

Палмер лежал в одиночестве на теплом песке, глядя на темное пятно, в котором скрылась его сестра. Минуты тикали, подобно часам. Над головой все так же кружили следовавшие за ними вороны. Сестра забрала его фляжку. Фляжку Хэпа с нацарапанным на боку его именем. Палмер вспомнил, как Хэп вырезал свое имя на фляжке перед тем, как они оставили свое снаряжение закопанным в песке. Хэп тогда беспокоился, чтобы не перепутать фляжки. Одной и той же модели, обе новые. Тогда они были еще мальчишками, и их всерьез волновало, у кого чья. Их беспокоило, что, возможно, придется делиться. Не слишком-то крепкая дружба. Казалось, это было целую жизнь назад.

Шли минуты. Палмер смотрел вдаль над пустынным песком. Вик опорожняла свою фляжку ему в рот по одной крышечке зараз. Желудок будто завязался узлом. Спрингстон и надежда казались невероятно далекими. Да и куда им было идти после того, как они туда доберутся? Его хотели убить. Он вспомнил изуродованное тело Хэпа. Во что, черт побери, он ввязался? И ради чего? Каких-то денег?

Сверху спикировала ворона, приземлившись на сарфер. Парус затрепетал, и птица, захлопав крыльями, постучала клювом по алюминию, будто смерть, которая требовала, чтобы ее впустили. Палмер махнул рукой, прося ворону убраться. Он вдруг подумал, чтo он станет делать, если Вик не вернется. Как скоро солнце поднимется в зенит и тень исчезнет? Как скоро какой-нибудь другой дайвер или бандит найдет сарфер с обвисшим парусом? Как скоро?

Ворона вздрогнула и, взмахнув черными крыльями, тяжело поднялась в небо. Палмер услышал глубокий вздох. Повернувшись, он увидел, как из-под земли выскальзывает Вик, с которой сыпется тут же подхватываемый ветром песок. Немного отдохнув на песке, она подняла маску и удивила Палмера редкой для нее улыбкой.

— Мы так порвем отцовскую палатку, — предупредил Роб. увидев, как Коннер связывает веревки, он сразу же понял, что задумал его старший брат. Ничем хорошим для палатки это кончиться не могло.

— Это наша палатка, — поправил Коннер. — Твоя и моя. Не отцовская. И нам иначе никак не донести девочку до самого города.

Коннер вернулся к своим узлам. Роб смотрел, как его брат трудится в бледном свете звездного неба. Горизонт над Ничейной землей, откуда время от времени доносилась поступь топающих великанов, начал светлеть. По его оценке, солнце должно было взойти через час.

Снова повернувшись, Роб посмотрел на спящую девочку. Они перенесли ее вместе с матрасом на песок, чтобы сложить палатку. Она лежала на спине головой на восток и ногами на запад. В ее волосах собирался песок. Девочка могла бы показаться мертвой, если бы не ее едва заметно поднимающаяся и опускающаяся грудь, частично обнажившаяся сквозь прореху в рубашке. Протянув руку, Роб прикрыл тканью бледную кожу. Он видел, как Коннер обрабатывал ее раны.

У его брата имелись в рюкзаке две запасные фляжки с водой, а также всевозможные бинты и прочие припасы. Роб не задавал вопросов. Он знал, для чего все это. Он не спрашивал, почему Коннер выбрался из палатки посреди ночи. Он знал, куда собирался Коннер. Его пугала мысль, что он может остаться один, но именно таков был план Коннера. Роб, однако, предпочитал не распространяться на этот счет. Он многое понимал и во многом разбирался, но давно перестал пытаться объяснять что-либо старшим. Взрослые просто смотрели на него со странным выражением на лице, когда он высказывал свои озарения вслух, будто не верили ему. Или боялись его. Или и то и другое.