Затем слышу стук.

Еще один стук.

Медленно поднимаюсь на ноги, беру подсвечник. Пламя колышется. Дом будто наполняется тьмой, тени сгущаются. У меня мурашки бегут по коже от страха.

Что это такое?

Слышу стук снова.

Звук доносится из моей спальни.

Моя грудь сжимается от страха.

Еще один стук.

В окно моей спальни что-то стучит.

Я стою в гостиной, охваченная таким диким страхом, что у меня дрожат колени.

Еще один стук, на этот раз громче.

В стекло бьют камнем.

А что же еще?

Я осмеливаюсь сделать шаг вперед, затем еще один, пока не останавливаюсь в дверях своей комнаты.

У моего окна, под вязом с осенними листьями, стоит Бром.

Несмотря на прежние сомнения по поводу него, меня словно магнитом тянет к окну. Я открываю створку, и в комнату врывается холодный воздух.

— Бром, — говорю я, задыхаясь.

Он пристально смотрит на меня, его глаза черны, как полночь, и я возвращаюсь в прошлое, в ту ночь, когда видела его в последний раз перед исчезновением. Как этот человек мог стать другим? Почему это не тот Бром, которого я знала?

— Можно войти? — спрашивает он. Его голос грубоват, но тон мягкий.

Я колеблюсь, мои мысли все еще заняты всадником.

— Пожалуйста, — говорит Бром. Он полон отчаяния, и, заглянув ему в глаза, я понимаю, как он измучен. Это же мой Бром, который всегда слишком много переживал, не скрывал своих чувств. Я не могу сказать «нет». Я отталкивала его всю неделю, оставляя в одиночестве, и теперь мной овладевает чувство вины.

Я отхожу от окна, и он с легкостью перелезает через него. Встает на ноги рядом со мной в спальне, и я чувствую, как вся его воля и решимость, даже страх, тают. Он всегда был такой рядом со мной. Крупное тело, огромная сила в мышцах и темнота внутри, которая была с самого первого дня.

Он втягивает воздух, свеча в моей руке мерцает, и я чувствую, как воздух покидает легкие. Напряжение между нами — это грозовая молния. Нервозность нарастает, пока я совсем не перестаю дышать. Волосы у меня на руках встают дыбом, внутри разгорается жар.

Этот мужчина — моя гроза.

— Я скучал по тебе, — шепчет Бром, делая шаг вперед и касаясь рукой моей щеки.

Я закрываю глаза, ощущая знакомое прикосновение его ладони. Теплый, отзывчивый, заботливый. Вот он. Мужчина, которого я знаю. Мужчина, которого я ждала.

— Я так сильно скучал по тебе, нарцисс, — говорит он.

Мои глаза распахиваются при звуке старого прозвища. Я смотрю в его глаза, и меня поражает буря, бушующая в них. Они такие темные и красивые.

Он наклоняется, касаясь губами моей щеки.

— Я так сильно скучал по тебе, — снова шепчет он хриплым голосом, и подсвечник начинает дрожать в моей руке, пламя мерцает.

Господи. Как мне его спасти?

— Бром, — говорю я, но тут он целует меня. Но неуверенно, как будто сдерживает себя. Раздвигает мои губы, проводя по ним языком, и я не могу не застонать.

Подсвечник падает на пол, пламя гаснет, и Бром запускает руки в мои волосы, удерживая на месте. Поцелуй углубляется, он впивается в мои губы долгими, медленными движениями языка, от чего мурашки бегут по коже, а все тело сотрясает дрожь.

В этом он сильно отличается от Крейна, который большую часть времени сдержанный и отчужденный, но страстный в сексе. А Бром пылкий и угрюмый, но очень чувственный в интиме.

И его поцелуи так приятны. Такие знакомые и в то же время новые. Я хватаю его за рубашку и крепко сжимаю, осознавая, что он наконец-то вернулся ко мне. Внутри все горит, когда он целует меня глубже, наши губы медленно соприкасаются, словно у нас есть все время мира. Я хочу, чтобы этот поцелуй никогда не заканчивался. Хочу утонуть в этом сладостном желании. Хочу насладиться нашим возвращением друг к другу.

— Кэт, — шепчет он мне в губы, слегка отстраняясь. — Я никогда не переставал думать о нашей ночи, проведенной вместе.

Наши губы отрываются друг от друга, я тяжело дышу и удивленно смотрю на него.

— В смысле? Ты помнишь, что думал обо мне?

Он слегка качает головой, его глаза страдальчески щурятся.

— Нет. Я не помню. Но знаю. Знаю, что думал. Как я мог забыть? Я не переставая думал об этом с тех пор, как вернулся в Сонную Лощину, — он прижимается своим лбом к моему, его руки оставляют мои волосы и скользят по моей шее, ключицам, грудям, мои соски набухают под тонкой ночнушкой. — Мы были намного моложе, чем сейчас, но ты оставила свой след во мне. Теперь ты стала настоящей женщиной, Кэт, и я хочу тебя. Хочу тебя так, как никогда ничего не хотел раньше. Ты доводишь меня до отчаяния.

Он продолжает медленно поглаживать мои соски через ткань, пока жар между моих ног не начинает жадно пульсировать, и он наклоняется, целуя мои ключицы. Ощущение такое, будто меня касаются крылья бабочки.

— Я умру, если не смогу принадлежать тебе, — шепчет он, касаясь моей кожи.

Мои глаза закатываются. Я с трудом сглатываю, не в силах удержаться от того, чтобы не сказать правду.

— Я не могу принадлежать только тебе. Еще я принадлежу Крейну.

Он напрягается, его пальцы сильно сжимают мои соски, когда я встречаюсь с ним взглядом. Его ноздри раздуваются, в глазах вспыхивает презрение.