Негромкий. Заботливый. Он успокаивал. Но не ее…

Когда Милана в очередной раз открыла глаза, за окном начинался новый день. После тревожной ночи болела голова. Приняв душ и умывшись, она собрала рюкзак, намереваясь сразу же после осмотра уехать. И уговаривала всех возможных богов успеть сделать это до того, как явится Стах. Она даже подумала, не сбежать ли сразу. В конце концов, в Кловске достаточно клиник, врачей и сопутствующих возможностей.

Но этот наметившийся план ей осуществить не удалось. Пребывая второй день в растерянном состоянии, Милана самой себе напоминала марионетку, которая никак не может избавиться от нитей, и каждый, кому не лень, дергает за них с завидным успехом. Сейчас в роли кукловода выступала медсестра, явившаяся за ней и принявшаяся таскать по кабинетам.

Анализы, допрос у гинеколога, осмотр, снова появившаяся медсестра. Прорвавшийся сквозь весь этот белый шум звонок Стаха оказался решающим, и уже через десять минут Милана, избавившись наконец от всевозможного навязчивого внимания, катила по трассе в сторону дома. Она медленно становилась собой, будто отъезжая от Рудослава — избавлялась от оболочки, сковывающей ее мысли и поступки. И это было хорошо, это было правильно. Потому что ей надо многое обдумать.

Что делать дальше, что делать с ребенком, как вообще жить. «Седьмая неделя» — и ее мир оказался перевернутым, а планы — разрушенными. Теперь эти руины громоздились в ее голове, и рано или поздно Милане придется их упорядочить, потому что подчиняться обстоятельствам — не в ее правилах. Надо лишь принять решение и быть уверенной, что оно безошибочное, и тогда все остальное само уложится в систему установленных ею координат.

??????????????????????????Главное — решить. Решиться.

Но пока она определилась только с одним — ничего не говорить родителям. Она легко представляла, какой ответ получит от них, особенно с учетом того, что в ее жизни больше не предвидится Назара. Сейчас у нее в запасе немного времени, этой отсрочкой она и воспользуется. А потом… потом еще вопрос, будет ли вообще о чем говорить.

И словно подслушав ее мысли, телефон отразил на экране входящий звонок от мамы.

— Милана, солнышко, как ты? — проворковала Наталья Викторовна соскучившимся голосом. — Совсем где-то запропастилась.

— Жива, здорова, занята, — отрапортовала Милана, мечтая о том, чтобы и мама была занята для сокращения длительности разговора. — А у вас что?

— Да все как обычно, папа работает, а я в твое отсутствие не знаю, к чему себя применить. Ну и грустно без тебя нам обоим. Саша вчера вообще выдал, что без нашей щебетухи дома отвратительно тихо.

— Заведите собаку, — буркнула дочь, — станет отвратительно громко. И вам, и соседям.

— Эм-м-.м… ты чего? — удивилась мама.

— Да нет, ничего, — вздохнула Милана, — я просто за рулем… Ты что-то хотела? Или давай я тебе попозже перезвоню.

— Милана, где ты уже машину добыла? — раздался перепуганный вздох. — Папе не вздумай ляпнуть!

— В прокате взяла, мама! Двадцать первый век на дворе!

— Ладно, ладно! Не нервничай, смотри на дорогу. Я просто хотела пригласить тебя в субботу у нас пообедать. Папа очень хочет повидать тебя, специально разгрузил себе этот день.

— Вот так просто повидать? — хмыкнула Милана.

— Ты считаешь, что это плохая идея? Мы тебя, считай, месяц не видели.

— А когда я вас к себе звала, то папа был ужасно занят.

— Папа и правда ужасно занят, он и сейчас с трудом. Но раньше хоть по вечерам тебя видел, а сейчас совсем не получается. У тебя дел много, да? — захныкала Наталья Викторовна.

Милана снова вздохнула. После ее возвращения в сентябре домой отношения с родителями стали странными. Внешне все выглядело благополучно. Отец, как и раньше, максимально потакал ее прихотям, которых, впрочем, стало значительно меньше. Съехав от них, Милана училась обходиться без родителей. Потому и хваталась за любой контракт, который приносил доход и укладывал еще один кирпичик в дорожку ее карьеры. Но она все чаще замечала, что отец будто наблюдает за ней, как за подопытным кроликом. А ощущать себя кроликом — было неприятно.

— Ну хорошо, мам, я приду.

— К семи вечера сможешь? Только, пожалуйста, солнышко, на такси. Если папа увидит тебя на машине после того случая, беды не оберемся!

— Я постараюсь не травмировать папину нежную душевную организацию, — рассмеялась Милана.

— Вот уж спасибо! — выдохнула Наталья Викторовна. — Какие-то пожелания насчет меню будут? Я скажу домработнице.

— Мам! Не начинай. Если я теперь живу отдельно, это не значит, что я за полтора месяца стала другой.

— Питаешься же, наверное, как попало, — горестно вздохнула та, — хочется порадовать.

— Я не могу как попало, — Милана принялась привычно объяснять сто раз говоренное. — Я хожу в спортзал, у меня контракты на съемки. А правильное питание важно и для одного, и для другого.

— Домашнее есть домашнее. Но я не настаиваю. Тогда договорились? Радовать отца?

— Он точно обрадуется?

— Конечно! Обязательно!

— Тогда я обязательно буду.

— Прекрасно! — с воодушевлением воскликнула матушка и добила: — Целую воздух у твоих щёчек! И ждем!

После чего отключилась.