Зелень высоких деревьев создавала густую тень, и оттого совсем не было жарко. Да и воздух, наполненный ароматом древесины, мхов и трав, казался немного влажным, и оттого вдыхать его каждую минуту было приятно. Чуть поодаль виднелся современный коттедж, сколоченный из бревен, отдаленно похожий на большой дом в поместье Стаха, конечно, поскромнее, но для лесного пристанища — более чем. Шофер сообщил ей, что это «охотничий домик» хозяина, а рядом было несколько строений попроще.

О том, что Стах — страстный охотник, Милана была уже наслышана от него лично. Попасть на охоту не входило в ее приоритеты, а вот прогуляться по лесной дороге в угодьях — даже любопытно. Вряд ли когда-то представится случай.

Чириканье птиц в ветвях, стрекот насекомых, негромкий шум воды в стороне, говоривший о том, что поблизости речка, и даже отдаленный женский голос со стороны хозяйства, кликавший какого-то «Бажана», — все это способствовало установлению мира и ясности в душе. И даже хорошо, что довелось побыть здесь в одиночестве. И очень неплохо, что здесь, а не в городе.

Милана шла себе, иногда останавливаясь, чтобы сфотографировать очередной цветок, росинку или паутинку среди ветвей кустарника, красиво блестевшую на солнце, как вдруг округу огласил рев машины, а по дороге к ней мчал давешний «фиат», уже знакомый ей, но такой неожиданный прямо сейчас.

Когда водитель заметил ее, еще издалека, то радостно просигналил, а потом и сам Назар, остановившись рядом, выскочил из салона и ломанулся к ней, удержав себя лишь в полушаге:

— У тебя в роду знахарок там… или ведьм не было?

— А что? — спросила Милана, останавливаясь.

— Мотаюсь за тобой по всей округе, но фиг меня это бесит. Даже нравится. Странно.

— И при чем здесь мои прабабки?

— Ведьмы мужиков притягивают. Даже когда не хотят.

— То есть это я виновата, что ты решил по округе мотаться, — сделала она вывод. — Вот это действительно странно.

— Я приехал, а тебя не было.

— Я думала, ты перестал за мной следить.

— Я и не слежу. Я… — Назар глянул куда-то повыше ее головы и сказал, глуше и тише: — увидеть хотел.

— Мог подождать, я уже возвращалась, — пожала она плечами.

— Не мог. Влад сказал, что ты у Бажана осталась погулять. Не заходила?

— Нет. Без приглашения в чужое хозяйство — это невежливо, — рассмеялась Милана. — И вообще… вдруг у вас там павианы без намордников бродят.

— Не бродят, — улыбнулся в ответ Назар. — Если захочешь, съездим потом отдельно. У Бажана интересно. Он мне вроде… вроде учителя. И дядя Стах его очень уважает. Только не сегодня, сегодня в Рудославе праздник. Давай сходим?

— Вместе?

Ему в лицо будто жаром полыхнуло от этого ее вопроса. Вот зачем такое спрашивать, если точно знаешь, что за это «вместе» он что хочешь сделает?

Быстро глянув ей в глаза, он негромко ответил:

— Ну, да.

— А у вас тут костры разводят? — поинтересовалась она.

— Обязательно. На лугу, возле речки. У нас там типа это… гулянье будет.

— Всегда хотела попробовать.

Потом была дорога домой, обед, накрытый для нее Марьей, и пристальное изучение собственного отражения в зеркале. Купленная накануне блузка, расшитая крупными алыми амарантами, оставляла открытыми плечи и добавляла праздничности джинсам и кроссовкам, которые Милана надела для удобства в твердом намерении прыгнуть хотя бы разочек через костер. С той же целью она собрала в тугой узел волосы, спрятав их под бейсболку. Последним штрихом нанесла на губы яркую помаду в тон вышивке и отправилась к дому Назара, где они договорились встретиться.

Он вышел ей навстречу бодрый после душа, в свежей белой футболке, на которой виднелись отдельные капельки воды, черных джинсах и белоснежных кедах. Осмотрел ее с ног до головы, блеснул острыми глазами и проронил негромкое, но абсолютно восхищенное:

— Вау.

— Это типа нравится? — спросила Милана, чуть склонив голову набок и разглядывая в свою очередь Назара.

— Угу.

Многословием Назар никогда не отличался, хотя иногда и ставил ее в тупик несоответствием того, что бросалось в глаза, с тем, что изредка показывалось из-под всего его внешнего. Книжки, вон, читает, в современной музыке разбирается, о музеях, как минимум, знает. И в глубине души Милана, наверное, понимала, что он перед ней несколько робеет. Это было забавно и, пожалуй, сейчас следовало признать, что даже трогательно. Будто бы она в чем-то — взрослее, старше и значительнее его.

Ехать решили на такси, дабы не было потом соблазна после неминуемого алкоголя садиться за руль. Домчали их до Рудослава быстро — Милана и оглянуться не успела. Немного попетляли по городу и выбрались к мосту через местную речку, в черте города довольно неширокую. Она смотрела в окошко и видела, как мелькает за ним кованый парапет, усеянный множеством замков, какие обычно цепляют влюбленные на Валентинов день или на свадьбу. А по оба берега в золотисто-розовом мареве уходящего дня раскинулись приземистые домишки начала прошлого века, да выделялись среди них двумя зубцами острые шпили старого костела и лазоревые купола церквушки чуть поодаль. Хочешь, не хочешь — признаешь даже этот увядающий городок живописным, стоит только его чуток поближе узнать. А может, стоит рассмотреть его ближе к закату. На закате еще не то красивым покажется.

За мостом они свернули в какой-то проулок, а вынырнули у окраины города, неподалеку от того места, где начиналась так называемая Рудославская набережная, а фактически — луг по берегу реки, отделенный от дороги заросшей густой посадкой.

Таксист припарковался на огромном пятаке, Назар выбрался из машины, захватил из нее пакет с пледами и, как вчера, протянул руку Милане, поравнявшейся с ним. Ну, раз уж «вместе». А она, как-то очень неожиданно для него, вложила свои пальцы в его большую ладонь. Он тут же сжал их, захватывая в плен, и повел по старой, перерезанной трещинами от корней вековых кустарников асфальтной дорожке к месту гулянья.