— Надо поговорить, срочно.

— Что у вас случилось? — озадаченно спросила у него Милана.

— Я рассказал ему правду, почему меня не было.

— В смысле? — непонимающе качнула она головой. — Где не было?

— С вами — не было! — Назар прижал перебинтованные пальцы к глазам и устало растер физиономию. — Я сказал ему правду… я и тебе хочу сказать. Должен. Уже давно должен.

— Ну да, не мешало бы… — мрачно буркнула Милана. — Всем было бы легче.

— Пойди успокой его, я буду тебя внизу ждать… В сквере, хорошо? Не хочу Даньку бесить своим присутствием.

Она, словно зачарованная его решительностью, послушно умчалась за сыном, чтобы увидеть в его комнате почти идиллическую картину. Грыць, выпущенный Данькой из вольера, вольготно расположился в кресле, терзая очередную игрушку, а его хозяин деловито разбирал рюкзак. На вопросы Миланы Данька отвечал односложно, и все, чего ей удалось добиться, это что «он потом все расскажет». Но когда она уже выходила из комнаты, мальчик вдруг ринулся за ней, быстро обнял и взволнованно прошептал:

— Ты самая лучшая!

Его шепот звучал у нее в ушах, когда она выскакивала из подъезда. В лицо ей ударил порыв холодного воздуха. У нее защипало глаза.

— Это от ветра, — пробормотала она, набрасывая на голову капюшон, и оглянулась.

Назар сидел на скамье чуть поодаль, в самом начале сквера, ветер трепал его черные густые волосы, воротник куртки — приподнят, в пальцах — сигарета. Он глубоко затягивался, чуть сощурившись и глядя в небо. Они с Данькой вернулись засветло, но сейчас уже облака тронула розоватая пелена заката, хотя солнце все еще боролось с подступающей ветреной ночью.

Потом, будто почуяв ее появление, Назар опустил взгляд, увидел, как к нему подходит Милана. Вскочил, сделал шаг навстречу, а когда приблизилась, так бестолково, так глупо спросил:

— Дым не мешает? Или погасить?

— Неважно, — отмахнулась она, поеживаясь и пряча руки в карманах. Точно также как утром это делал Данька. — Что ты хотел рассказать?

Шамрай кивнул. Посмотрел ей в глаза и, отделяя каждое предложение короткими паузами, проговорил:

— Я хотел рассказать, что я не женат. Никогда не был женат. И тем более, никогда не собирался жениться на Ане.

Ей потребовалось время, чтобы понять услышанное. С каждым ударом сердца она почти физически ощущала, как привычный мир вокруг нее изменяется до неузнаваемости. Когда он был кривым — тогда или сейчас? Она же все слышала своими ушами! Всегда была уверена, что он просто выбрал не ее! Но если это не так, то что вообще тогда случилось? Почему он выбросил ее из своей жизни?

Чувствуя, как продолжают слезиться глаза, Милана нашла в себе силы устоять на ногах и выдохнуть:

— Но ведь у вас есть ребенок.

Его губы сжались в нитку. Взгляд — прямой и упрямый — удерживал ее взгляд. И, словно в секунду просканировав ее состояние, Назар уселся на лавку, не спрашивая, но тем самым словно безмолвно предлагая устроиться рядом. Она и без того с трудом справлялась с накатывавшей паникой, а тут рухнула безо всяких сомнений или игры на нервах. С собой бы совладать.

Между тем, он кивнул и как мог сдержанно заговорил, хотя внутри дребезжало и дергало что-то такое, что не давало лишнего вздоха сделать.

— Да. Ребенок есть. Больше ее, чем мой, наверное… Он старше нашего Данилы на пару месяцев, но я тебе не изменял, ни разу, мне бы в голову не пришло… У меня с ней один раз было, мы с тобой еще не общались совсем. Ты меня тогда в клубе отшила, я напился, а она увезла меня к себе домой. Я был уверен, что у меня нет шансов тебя завоевать.

— А потом, вместо того, чтобы приехать ко мне, ты обсуждал с ней… — зло выкрикнула она и прикрыла глаза, делая глубокий вдох. Второй, третий. И проговорила спокойнее: — Я видела… вернее, слышала… Она была в твоем доме. Я слышала, о чем вы говорили. Я слышала, как вы говорили о вашем ребенке.

— Ты приезжала? Тогда? — дернулся Назар. Сердце его сделало какой-то немыслимый кульбит, от которого его самого с силой тряхнуло. Он схватил ее за локоть больной ладонью и повторил: — Ты была у меня?

Она растерянно молчала некоторое время. Вдруг ярко вспомнился вечер в клубе. Рассказ рудославской звезды бокса, уверенность Миланы в том, что все это происки Стаха, Назар со своим нелепым признанием. Вот она на танцполе под слепящими лучами дискошаров, вот Кречет, свирепо врезающийся в ритмично движущуюся толпу. И семенящая за ним Анька…