— Это твоя работа, старина.

— А что будет, когда меня не станет?

Усмехаюсь я.

— Ты переживешь всех нас в этой лиге.

После тренеровки, мои мышцы напряглись, а легкие горели. Я беру полотенце и вытираюсь, наблюдая за тем, как Новичок делает выпады по всему залу.

Я никогда не стану лидером, который нужен тренеру. Я слишком сосредоточен на своей собственной игре.

Но в молодом парне, надрывающем задницу на другой стороне площадки, я вижу частичку себя.

— Против него твой прием не сработает, — говорю я Новичку, называя одного из защитников команды соперника. — Он не даст тебе и шанса. Лучшее, что ты можешь сделать, это попытаться переключиться на четверку или пятерку.

Его брови поднимаются, дыхание сбивается, когда он повторяет движение.

— Думаешь, я не справлюсь с ним?

Неважно, что думаю я, важно, что думает Новичок. Что он намерен делать. А в его глазах неуверенность.

Может, я и не знаю, как исправить ситуацию с Новой, но это я могу исправить.

— Ставлю пять тысяч, что он тебя сделает, — говорю я.

Новичок ухмыляется, не обращая внимания на мои усилия.

— Я тебе это докажу.

?

НОВА

Нет лучшего компаньона для рисования, чем Лиззо. Она — лучший друг, о котором я даже не подозревала, что нуждаюсь.

Пока она играла в моих наушниках, я дважды нарисовала линию горизонта. Это та часть стены, которая будет самой величественной, но и самой простой. Отдельные компоненты неодушевлены — у зданий нет души, пока они не заполнены людьми, — в то время как с другими частями фрески будет сложнее разобраться. Недостаточно, чтобы мазки были точными. Они должны казаться живыми.

Столкнувшись с Клэем на вечеринке Хлои, я испытала сильные эмоции.

Мне до сих пор становится жарко, когда я думаю о том, как он скользнул своей огромной рукой по моему бедру, как будто мое тело принадлежало ему в полной власти.

Жарко от гнева. Не от возбуждения.

Я поклялась, что не буду возбуждаться от него. Это было частью сделки, которую я заключила с собой, когда подожгла его майку.

Больше никаких фантазий о Клэйтоне Уэйде.

Не планировала рассказывать ему, как сильно он меня обидел, но на его лице мелькнули шок и сожаление, когда я это сделала.

Ну, я с этим смирилась. Клэй привык получать то, что хочет, когда хочет, и так же быстро отбрасывать это в сторону.

В течение последней недели я каждое утро пораньше работала над горизонтом, который станет основой для первой части фрески. Приятно ощущать прогресс.

Я снимаю наушники и опускаюсь на пол, чтобы передохнуть, когда слышу свое имя.

— Нова.

Я поворачиваюсь, вытирая лоб.

— Здравствуйте, мистер Паркер.

— Джеймс, — говорит он. — Как там моя стена? Мне нужна фотография, чтобы показать заинтересованным сторонам.

— Скоро, — говорю я.

Джеймс смотрит на часы, а затем снова встречает мой взгляд с улыбкой.

— К пяти успеешь?

У меня сводит живот, когда понимаю, как быстро придется закончить работу, чтобы она была презентабельной для фотографии.

Его тон намекает на то, что если я не закончу к этому времени, то это повлечет за собой последствия для меня лично. Я прочитала бумаги так тщательно, как только могла, но кто знает, может ли он задержать мою зарплату или даже уволить и начать работу с другим художником?

— Конечно, — говорю я, стараясь звучать уверенно.

В голове крутится мысль о том, сколько еще времени понадобится, чтобы закончить этот участок фрески и при этом не испортить ничего другого.

Моя спина уже болит от сгибаний и разгибаний. Я рассеянно потираю бедро, прикидывая, что еще предстоит сделать.

Три часа спустя я все еще растягиваюсь, мои мышцы жалуются. Сколько себя помню, я ни разу не останавливалась на туалет или что-то еще.

Какого черта я обещала сделать это сегодня?

Есть одно место, которое достаточно высоко. Возможно, мне понадобится новая лестница, но компания не откликнулась на мою просьбу, и у меня нет времени искать их.

Батарейки наушников садятся, и я бросаю их в сумку у подножия лестницы. Даже Лиззо устала работать.

Я упираюсь лбом в лестницу и прижимаю ладонь к лицу.

— «Мыслитель». Это знаменитая статуя.

От голоса Клэя у меня перехватывает дыхание.

Он явно закончил тренировку, на нем верблюжий свитер «Виттон» и джинсы. Темные линии, проступающие из-под оттопыренных рукавов, заставляют меня сжимать бедра.