На обратном пути я замечаю, что тренер потирает грудь.

— Ты в порядке? — спрашиваю я.

Он опускает руку.

— Я буду в порядке, если вы все выйдете на площадку и сделаете свою работу.

Мы выходим после перерыва, меняемся сторонами и уделяем больше внимания своей части поля. Атласа блокируют, и Майлз перехватывает отскок, швыряя мяч в бегущего Новичка на другом конце поля.

Толпа взрывается.

— Да, черт возьми! — я хлопаю Новичка по спине, пока мы бежим к другому концу.

С этого момента мы стремимся забить.

В четвертом периоде «Юта» делает рывок. Но когда звучит финальный свисток, мы выигрываем в восемь очков.

Вернувшись в раздевалку, мы ожидаем увидеть тренера, довольного победой. Но вместо этого он в ярости.

— Должно было быть больше. А ты, — тренер поворачивается к Новичку, — не умеешь защищаться. Ты ничего не добьешься в этой лиге.

Я встаю между ними.

— Он набрал сегодня двадцать пять очков. Отвали.

В комнате воцаряется тишина.

— За это вы оба будете сидеть в следующей игре, — рычит тренер.

Новичок и ребята уходят, большинство из них направляются в спортзал, который мы всегда посещаем после домашних игр.

Я все еще смотрю.

— Тренер, перестань. Не сажай меня на скамейку запасных. Это плохо для команды.

— Ты прав. Я посажу его на скамейку запасных.

Мой рот открывается.

— Вы — команда. Вы не слушали друг друга как команда, поэтому были последствия. Это дерьмо может прокатить с «Ютой», но против «Лос-Анджелеса» через четыре месяца оно не сработает.

Я топаю в сторону спортзала вслед за своими товарищами по команде.

— Что случилось? — спрашивает Новичок.

— Ты отстранен от игры, — говорю я.

— Что?!

Парни выглядят растерянными и подавленными.

— Хватит, — ворчу я. — Это была победа. Относитесь к ней как к победе.

Я достаю свой телефон и отправляю перевод на пять тысяч Новичку.

— Ты сделал то, что я сказал. И мы выиграли «Юту».

Его лицо светлеет.

Они возвращаются к своим упражнениям, но у меня все еще плохое настроение.

Нова по-прежнему не отвечает.

Я подавляю разочарование и заставляю себя продолжать тренировку.

Я полностью сосредоточен до тех пор, пока телефон не зажужжал рядом со мной во время выполнения подтягиваний. Это всего лишь агент, поздравляющий меня с игрой, и я говорю разочарованно, чтобы он отвалил.

— Можешь меня подстраховать? — спрашивает Джей.

Я шагаю к нему и замираю за штангой, когда он поднимает ее с чашек.

Майлз кричит, хватая меня за плечо.

— Брук хочет, чтобы все пошли в клуб Харрисона Кинга. Там играет какой-то диджей, на которого она хочет посмотреть.

— Много девушек? — с надеждой спрашивает Новичок, заканчивая свой сет и беря бутылку с водой.

— Так много, что я могу устроить секс втроем в туалете, — радостно комментирует Майлз, его телефон все еще в руке. — Уэйд выглядит так, будто ему он не помешает тоже. Многие девушки хотели бы тебя после того, как все прошло сегодня.

— Не в настроении, — ворчу я. Мне нужна ледяная ванна и массаж.

— А Хлоя пойдет? — спрашивает Новичок.

Джей делает еще одно повторение, ухмыляясь от усилия.

— Она бы тебя прожевала и выплюнула.

— Ей понравилась книга, которую ей подарил.

— Она была милой, — возражает Джей.

— Мы читаем по-дружески, — ухмылка Новичка становится самодовольной. — Если она думает разжевать меня и выплюнуть, то, похоже, ей определенно нравится, какой я на вкус.

Лицо Джея мрачнеет, когда Новичок произносит последнее слово.

Майлз набирает еще немного, затем ухмыляется.

— Нова пойдет.

Я выпрямляюсь так быстро, что чуть не роняю штангу, которую передает мне Джей.

— Откуда ты знаешь?

— Спросил, — он так быстро показывает мне свой телефон, что я вижу только ее имя вверху и яркие символы на экране.

Не знаю, чему я больше завидую — тому, что она с ним разговаривает, или тому, что в их переписке полно смайликов. Кто бы мог подумать, что желтые смайлики могут привести меня в бешенство?

— Ты идешь? — снова спрашивает Майлз.

Я беру с полки чистое полотенце и протираю им лицо.

— Да, может, загляну.

7