Наблюдение за ее флиртом с Майлзом лишило меня самообладания, особенно когда Брук сообщила мне, что выступление Новы «Я забыла тебя» было ложью.

Когда я затащил ее в кладовку, я не был уверен, хочу ли поругаться с ней или перекинуть через колено.

Больше всего мне хотелось попробовать ее на вкус. Заставить ее стонать мое имя. Чтобы доказать себе, что я все еще что-то значу.

Она хочет меня. Это очевидно.

То, как она кончила мне на лицо, звуки, которые она издавала, ее вкус — все это будет жить в моей голове чертовски долго.

Дрочить на нее, с ней, было единственным способом удержаться от того, чтобы не нагнуть ее и не трахнуть прямо там, пока она еще дрожала.

Это был самый горячий опыт в моей жизни.

Но самое главное, что этого недостаточно.

Не совсем.

Мы выполняем комбинацию, и я на шаг отстаю от защитника, так что приходится догонять.

Я подхватываю Новичка из воздуха, и он тяжело приземляется на спину.

— Черт, — ворчит он с земли.

— Виноват, — бормочу я, протягивая руку и помогая ему подняться.

Подняв взгляд, я вижу Харлана, который молча наблюдает за происходящим, засунув руки в карманы брюк костюма.

— Ты когда-нибудь вылезешь из костюма? — я подхожу к нему, натягивая шорты. — Знаешь, возможно он причина почему ты такой.

— Ты думаешь, у тебя в заднице нет палки? Любой, кто попытался бы вмешаться в твой распорядок, столкнулся бы с таким же сопротивлением. Мы не такие уж разные, как тебе нравится думать.

Я стараюсь не слишком задумываться об этом, когда он продолжает.

— Он хорош, — говорит Харлан, кивая на Новичка. — Одно дело, когда ты требуешь обмена, но не сжигай это место дотла, когда уйдешь.

Я напрягаюсь.

— Ты не видишь, как я помогаю ему?

— Я вижу, как ты ставишь его на колени, причиняя ему ту же травму, что и себе.

Мои руки сжимаются в кулаки. Я все время работал с Новичком, но Харлан, взглянув на него, решил, что знает, в чем дело.

— Для человека, который думает, что видит все, ты ни черта не видишь, — вот почему мы не можем работать вместе. — Я морщусь. — Я хочу знать последние новости о нашей сделке.

— В Лос-Анджелесе возникли проблемы, да и у нас тоже.

— Мои показатели выросли. В среднем я забиваю двадцать восемь голов за вечер. У нас рекорд побед.

Он покачивается.

— Победы и поражения — не единственная сложность здесь. Десятая годовщина — это большое дело, — он качает головой. — Джеймс богаче Бога, и он решил, что пришло его время оставить свой след в организации, нужно ей это или нет. А это значит, что перед всеми нами стоит задача воплотить это в жизнь. Обычная работа команды стоит на втором месте после зрелищ, — Харлан прочищает горло. — Я знаю, что это нелегко — выполнять свою часть сделки.

Активность в моем животе может быть вызвана чувством вины.

Я возвращаюсь на свое место, обдумывая тот факт, что он думает, что я все еще держусь на расстоянии от Новы.

Уверен, он согласился бы, что стоны его невестки в кладовой не входит в условия нашего соглашения.

Если бы я зашел дальше прошлой ночью, мы бы стали одним целым.

Но что за гребаная сделка диктует отношения между людьми?

Он не должен был просить меня об этом. Я не должен был соглашаться. Все просто.

— Эй, Новичок, — бормочу я, и он оглядывается. — Ничего не говори о Нове.

— Парням?

— Всем, кого знаешь.

Новичок начинает открывать рот, затем снова закрывает его.

?

НОВА

Я сижу в кресле у Брук и работаю над наброском Клэя, используя свой последний рисунок в качестве образца. Но каждый раз, когда начинаю, меня отвлекает то, что произошло между нами.

Держу пари, ты жаждешь, чтобы я наполнил тебя прямо сейчас.

Кем бы он ни был, я всегда позабочусь о тебе лучше, чем он.

В горле у меня суше, чем в пустыне.

Я вскакиваю, чтобы взять на кухне содовую, кладу альбом для рисования и оригинальный рисунок на журнальный столик и игнорирую покалывание между бедрами. Я пытаюсь продвинуться в работе над новой частью фрески. Прикосновения к себе в душе и мысли о Клэйтоне Уэйде не помогают.

Когда звонит телефон, я меняю направление, благодарная за то, что меня прервали.