– Не за что. – Губы Марианы трогает легкая улыбка.

– Давно я не видел, как ты улыбаешься.

Глупые слова. Ее улыбка тут же меркнет. Это я лишил ее способности улыбаться, и мне хочется вернуть все обратно.

– Я решила сделать это в последний раз. Ради тебя. – Она перепрыгивает через препятствие в виде колодезного люка и продолжает. – Ради твоей карьеры и учебы. Возможно, суровое наказание пошло бы на пользу твоему характеру, но лишило бы тебя мечты получить образование и играть в престижной команде.

Мариану покачивает, и я подхватываю ее за руку. Кожа горит в месте прикосновения, в груди все сжимается, мы вновь неловко пересекаемся взглядами, и она быстро убирает руку. Спускается на дорожку. Теперь мы идем некоторое время, молча, и холодное осеннее солнце смеется над нами, освещая путь, но не давая тепла.

– Я не знаю, как жить дальше. – Вдруг признаюсь я.

Волнение, страх, безысходность – все разом опять наваливаются стеной.

– Я понимаю. – Говорит она, остановившись.

Замираю рядом с ней. Мы стоим, глядя друг на друга посреди улицы, и расстояние в метр между нами кажется непреодолимым.

– Я не знаю, как мне жить дальше – без тебя. – Тихо говорю я.

Мариана кивает.

– Ты справишься. – Почти шепчет она в ответ.

Это уже не та перепуганная хрупкая девчонка с большими голубыми глазами, которая не могла или не хотела дать мне отпор. Не та, что верила, не та, что видела сквозь тьму что-то светлое во мне и хотела вытащить это наружу и показать всем. Та Мариана исчезла. В моих объятиях она превратилась в другую – в женщину, полную страсти и точно знающую свои желания. Той девчонки, которой так легко было вскружить голову любовью, уже нет.

– Я научусь. – Обещаю я. – Стану другим – для тебя.

Еще сам не верю в то, что это возможно, но точно знаю, что ради нее мог перевернуть бы весь мир.

– Не нужно для меня. – Говорит она. – Сделай это в первую очередь для себя.

Мой пульс оглушительно стучит в висках.

Это все. Конец.

– Научись сдерживать свой гнев. – Мариана делает шаг и подходит вплотную. – Голова, рот, руки. – Она кладет свои пальцы на мой лоб. – Все начинается здесь. В голове. Будто кто-то чиркает спичкой. Пщ! И дальше ты уже не можешь остановиться, в ход идет остальное. – Ее взгляд затуманивают слезы. – С твоих губ срывается брань, летят обидные слова, и ты чувствуешь облегчение, если они, как острые дротики, попадают в цель.

Я зажмуриваюсь и стискиваю челюсти, когда ее холодные пальчики касаются моих губ. Ужасно, но Мариана знает меня лучше всех. Она понимает меня лучше меня самого.

– И, наконец, руки. – Звенит ее голос. – Они сжимаются в кулаки, и ты пускаешь их в ход. Это приводит к тому, что редко можно исправить. Не позволяй своим рукам решать за тебя. Старайся, чтобы эти мысли оставались в голове: туши их, как тушат пожар, прикусывай язык, если чувствуешь, что не можешь сдержаться. Ты не должен терять контроль, Кай.

Мое имя на ее языке это самое волнующее, что я когда-либо слышал. Не могу поверить, что она это всерьез – про то, что у нас нет будущего. Про то, что я должен стараться себя сдерживать и научиться жить. Ради кого? Ради чего? Все это кажется таким пустым и нелепым.

– Я напугал тебя вчера. – Выдыхаю я в ожидании, что она коснется моих рук, но этого не происходит.

Я открываю глаза. Мариана держит дистанцию.

– Нет. – Шепчет она.

– Тебе было стыдно. – Догадываюсь я, припоминая эпизод с задержанием.

– Мне было жаль. – С сожалением признает Мариана.

– Все изменится.

Я вспоминаю, как мы были счастливы за мгновение до того, как все рухнуло. Как лежали в постели, и она улыбалась. Я перебирал ее волосы, гладил ее кожу, целовал ее плечи и шею, и Мариана смеялась от щекотки. Мы засыпали, глядя на тени за окном, и я впервые ощущал себя полноценным и нужным кому-то.

Нам нельзя расставаться.

Я наклоняюсь, чтобы поймать губами ее губы, но она, делая вид, что не прочла моих намерений, крепко меня обнимает и прижимается лицом к моей груди. Я смыкаю руки на ее спине, отказываясь соглашаться с тем, что это в последний раз. Этого не может быть, это неправильно. У меня не получится. Расстаться с Марианой навсегда это не грязную одежду снять, это как содрать с себя кожу.

Я обнимаю ее крепко, зная, что дома уже не смогу так обнять. Если бы Мариана сейчас предложила любой другой выход, я бы согласился – лишь бы не отпускать ее. Мне больше не хочется поступать по-своему и упрямиться, я готов сделать так, как нужно ей – только бы не прощаться навсегда.

А именно это и происходит. Я чувствую.

Если даже нам придется жить в одном доме, я больше ее не увижу.

Мы слишком разные, и всегда такими были.

– Ты теперь с Серебровым? – Шепчу я ей в макушку.