Я бросаю взгляд вниз, на скамейку, где эти двое присели, чтобы выпить кофе, взятое в университетском кафе. Ник смеется, обнимает ее за плечи, притягивает к себе. Что-то говорит на ухо, и Алина его целует – куда-то в область подбородка. Они действительно выглядят, словно счастливая пара. Хорошо смотрятся вместе.

– Не помирились. – Отвечаю. – Но я больше и не пыталась к ней подходить.

– Думаешь, Вика тогда наврала мне? Про нее. – Спрашивает он осторожно.

– А сам ты как думаешь? – Усмехаюсь я. – Похожа Алинка на ту, что гуляет со всеми подряд?

– Не знаю. – Витя морщит лоб. – Они тогда с Викой были подружками. А Лернер… сама знаешь.

– Как ты вообще не… побрезговал ею? – Недоумеваю я. – Всегда удивлялась, что вам парням все равно, в кого…

Осекаюсь и смотрю на него. Витька хохочет.

– Об кого мараться. – Тоже не удерживаюсь от смеха я. – Это же… ну… физиология. Чужой пот, слюни, бактерии. Это же не товаром на деньги в магазине обмениваться и мыть потом руки, это… близкий контакт!

– Парни действительно, наверное, немного по-другому это воспринимают. – Давится смехом Серебров.

– Не смешно. – Серьезно говорю я. – Фу вам.

И тоже хохочу.

– Черт, на фига ты мне это сказала? – Плюется Витя. – Никак теперь не идет из головы!

– Это очевидные вещи. – Пожимаю плечами я.

Раздается звонок, приглашающий на занятия, и мы спускаемся с подоконника.

– Ладно, до встречи после учебы. – Бросает он.

– Ага. – Машу ему на прощание.

И еще раз смотрю в окно. Алина положила голову Нику на плечо и, не торопясь, допивает кофе.

– Мне так вас не хватает. – Вздыхаю я.

Кай

– Как думаешь, я уже поправилась? – Кружит вокруг меня Эмилия. – Грудь точно налилась, уже не в один лифчик не лезет. Нужно, наверное, купить новое белье. Отец денег выслал. Черное или красное, как думаешь? Эй, ты вообще слушаешь меня, Кай?

– Что? – Отзываюсь я, даже не пытаясь открыть глаза.

– Да что с тобой такое? – Она ложится рядом на диван, придвигается ближе. – Будто случилось что.

Я молчу.

– Хватит уже страдать. – Фыркает Эмилия, ее пальчики дергают край моей футболки, пробираются к животу. – Лучше раздели мою радость. Хочешь пойти завтра со мной в поликлинику?

– Это обязательно?

– Нет. – Отвечает она обиженно.

– Тогда нет. – Говорю я. – Не хочу.

– Я не обижаюсь, тебе нужно время привыкнуть. – Слышно, как она вздыхает, и ее дыхание щекочет мне шею.

Эмилия прекрасно знает, что мне все равно – обидится она или нет.

– Ты планируешь бросить учебу? – Спрашиваю ее.

– Еще не решила. – Она кладет голову мне на грудь. – А ты? Забросил университет, не ходишь на тренировки, в телефоне у тебя куча пропущенных. Решил забить на все? Делаешь вид, будто тебе и дела ни до чего нет.

– Так и есть.

– О ней думаешь? – После паузы спрашивает Эмилия.

Усилием воли я выдираю из горла и выталкиваю наружу подобие голоса:

– Нет.

– Ты должен потребовать от нее съехать, иначе я сама это сделаю. – Говорит она холодно. – Ушла утром, а ее кот навалил в лоток. И кто должен убирать? Я? А кормить его кто будет? Орет, как недорезанный, стоит зайти на кухню.

– Тебе сложно дать ему корм из пакета? – Я открываю глаза и кошусь на нее.

– Нет, но почему я должна это делать? Это ее кот!

– Если тебе сложно убрать лоток, я сам это сделаю. – Пытаюсь подняться, но Эмилия хватается за меня:

– Кошачьи фекалии! Ты в своем уме? Фу, пусть сама убирает!

– Это и мой кот тоже. – Я все же убираю ее руки и поднимаюсь.

– Ты теперь записался в любители животных? – Эмилия подрывается вслед за мной.

– Это просто котенок, Эм. – Устало говорю я, направляясь в уборную, где стоит лоток. – Не раздувай скандал. И говорить об этом с Марианой я тебе тоже запрещаю. Поняла?

– Святая Мариана, – бормочет она, плетясь за мной. Встает в дверях и наблюдает, как я убираю за котом. – Ты готов ей поклоняться, а ее какой-то хахаль забирает по утрам! Недолго она тебе верность хранила, да?

Я продолжаю, молча, убирать, не удостаивая ее резкие слова ответом.

– И взрослыми папиками твоя святоша тоже не брезгует. – С усмешкой произносит Эмилия. – Привез ее тут один вечером на внедорожнике, поставил машину в гараж! А ты ее превозносишь до неба, деперамбы поешь!