Мы занимаем места на трибуне и бросаем сумки.

– Привет, – вдруг подсаживается ко мне Макс.

– О, привет. – Смущенно улыбаюсь я.

Выпрямляю спину, одергиваю юбку.

Поздоровавшись с ним, Алина с Ником начинают болтать между собой, будто им и дела до меня нет. От неловкости я сцепляю пальцы в замок.

– Как твои дела? – Макс излучает дружелюбие и интерес.

– От-лично.

– С интенсивом, надеюсь, продвигается?

От его плеча идет тепло. Я не спешу отодвигаться.

– Готовлюсь.

– Тогда у меня для тебя есть важная информация. – Играя бровями, сообщает парень.

– Какая?

Он придвигается еще ближе.

– Ассистент профессора шепнул мне, что в тесте будет много вопросов по второй половине девятнадцатого века.

– Шутишь?

– Нет. – Лукаво подмигивает Макс. – Я добыл эту информацию специально для тебя.

– Но… Это ведь… нечестно!

– Что, прости? – Его глаза округляются.

– Мариана всегда следует правилам и никогда не жульничает. – Поворачивается к нему Алина.

Значит, они с Ником все-таки подслушивали.

– Вот как. – Неловко улыбается Лернер.

– Но так как в списке вопросов девятнадцатый век и так был, то это не считается подсказкой. – Вмешивается Ник. – Разве нет?

– Да, но всего вопросов было пятьдесят… – Бормочу я.

– Считай, что тебя мягко направили в нужную сторону. – Подбадривает меня Алина.

– Я что, все испортил? – Спрашивает Макс, глядя мне в глаза.

– Нет. – Отвечаю я уже спокойнее. – По правде говоря, с твоей стороны это было… очень мило.

– Я старался. – Кивает он. – Надеюсь, заслужил свидание?

– М-м-м, – не сдержавшись, стонет Алина.

Я толкаю ее локтем в бок.

– Как насчет пятницы? – Улыбаюсь.

– Я тебе позвоню. – Улыбается Макс мне в ответ.

В аудиторию входит декан.

Голоса студентов стихают, мужчина устраивается возле преподавательского стола, и как раз в этот момент в аудиторию входит Кай. Во всем черном, с взъерошенными темными волосами. Неряшливо-сексуальной, расслабленной походкой он пробирается меж рядов и занимает свободное место справа от нас.

Декан начинает что-то рассказывать, а я все никак не могу оторвать взгляда от Кая. Он задумчиво дотрагивается до смуглой шеи, и я сглатываю, когда кончики его пальцев касаются татуировки на коже.

– Люблю универ, – зевает Алина, – в отличие от школы, здесь до тебя никому и дела нет.

– Можешь поспать, дорогая, – предлагает ей Ник, – когда все закончится, я тебя разбужу.

– Спасибо, дорогой. – Мурлыкает она.

Кай поворачивается и замечает меня. На долю секунды его зрачки сужаются, а затем он тут же теряет ко мне интерес.

– Знаешь новенького? – Вклинивается в мои мысли Макс.

– Что? А… да, это Кай, – объясняю я, – мой сводный брат.

От меня не укрываются темные круги под глазами Кая. Он нервно барабанит ногами, а затем проводит ладонями по лицу и волосам. Наверное, не спал всю ночь. Был у какой-нибудь девушки. Например, у Вики, сестры Макса. Интересно, Лернер об этом знает?

Бросаю взгляд на Макса, но тот увлеченно слушает декана. Наверное, и мне следует заняться тем же.

– Он пялится на тебя без остановки. – Шепчет на ухо Алина.

– Кто?

– Кай, конечно. – Хмыкает она.

Я поворачиваюсь в сторону сводного брата, но тот занят исключительно своим телефоном. Наверное, ей показалось.

Кай

Сбросив после товарищеской игры экипировку и боксеры, я беру полотенце и отправляюсь в душевую. В спортивном комплексе она общая – одна на весь этаж, зато оборудована по высшему классу. Из минусов – невысокие перегородки между кабинками, но парней такие вещи не смущают, особенно, если ты с юных лет в спорте: душевая, как и раздевалка, становится помимо основного назначения еще и местом разбора полетов, где горячо обсуждаются прошедшие тренировки и игры.

Пока парни в нескольких метрах от меня обсуждают, кто, где и как сегодня налажал, я намыливаюсь гелем для душа, прокручивая в мыслях и анализируя прошедший матч – где следовало сыграть жестче, а где умнее, где можно было отдать пас, а где ударить по воротам самому.

Взбивая пену в волосах, я слышу, как в душевую входит несколько парней. Они проходят в глубину помещения и занимают места у дальней стены. Их шестеро, они достаточно крепки, но не настолько, чтобы можно было принять их за хоккеистов – их фигуры отличаются.