Когда ты годами отдаешься одному виду спорта, у тебя даже походка меняется. Опытный глаз всегда отличит хоккеиста от фигуриста или, например, от футболиста, или от того, кто не занимается спортом вовсе.

У этих ребят выделяется раскачанный верх – бицепсы, трицепсы, плечевой пояс, и я тут же догадываюсь, это – керлингисты. И только уже после этого замечаю среди них светловолосого Лернера с рыхлой бабьей задницей. Надо признаться, я не разглядываю парней в душевой, но данное обстоятельство просто не мог не отметить.

– И как у тебя с той красоткой? – Спрашивает его один из ребят. – Продвигается дело?

Я замираю, и большой комок пены падает с моих волос мне на лицо.

– Ты про недотрогу с филфака? – Лернер встает под струи воды.

– Да. Она все еще тебя динамит?

– Ну, не построили еще ту крепость, которую бы я не взял! – Бахвалится бабьезадый подставляя под воду свою веснушчатую спину. – Не динамит, но набивает себе цену.

– Так ты что, идешь на рекорд? – Хохочет какой-то рыжеволосый дрищ в соседней кабинке. – Сколько уже ты ее окучиваешь? Месяц?

– Может, мне стоит попробовать, Макс? Вдруг ты не в ее вкусе? – Подхватывает его приятель.

Моя кровь начинает бурлить в венах, точно лава.

О ком это они? Мне не слышится?

– Спокойней, парни. – Остужает пыл товарищей Лернер. – Эта девочка только для меня, ясно? Она не из этих, и у нас все довольно серьезно.

На душевую обрушивается хохот.

– Ты и «серьезно», Макс? – Не верит рыжий. – А ну, повтори!

– Когда-то это должно было случиться. – Усмехается тот. – Эта малышка мне нравится. К тому же, мои родители будут только рады тому, что у меня появилась постоянная подружка. Достали уже меня своими нотациями. Предъявлю им ее, и успокоятся.

– Так когда ты планируешь оседлать эту лошадку, Макс? – Намыливает башку один из керлингистов.

– Мы планомерно движемся… к этому этапу. – Многозначительно отвечает Лернер.

– Эй, ты хоть целовал ее? – Визгливо подначивает его темноволосый качок. – Или она тебя и тут «побрила»?

– Было или нет? – Подхватывают другие.

– Мне и об этом нужно перед вами отчитываться? – Смеется Макс.

– Говори уже!

Я сжимаю кулаки.

– Не ваше дело, парни.

– У-у-уу!

– Просто скажи, она только выглядит как монашка? – Не унимается рыжий. – Или этот цветочек реально еще никто не сорвал?

– Я планирую разобраться с этим в ближайшее время. – Гордо заявляет Лернер.

И его приятели, те, кто может дотянуться, хлопают его по плечам.

– Мужик!

– Давай, держим за тебя кулаки!

Я ощущаю, что готов взорваться в любую секунду. Дышать становится труднее. Их смех эхом отдается в висках – так, будто слышится откуда-то из туннеля.

– Турунен! – Вырастает передо мной Ян. – Я положил ленту в твою сумку.

– Чего? – Выдыхаю с шумом.

– Пластырь. – Поясняет он, повязывая полотенце вокруг бедер. В этот момент все шестеро керлингистов проходят мимо нас за его спиной. – Я брал его, вернул обратно. Ты слышишь меня?

– А, да. – Хмурюсь я.

В это время женская задница Лернера, виляя, скрывается в коридоре.

– Спасибо. – Говорит мне Ян.

И уходит.

Отдышавшись, я смываю мыло с кожи и до боли прикусываю губы. Меня ведь не должен волновать тот факт, что этот хлыщ обсуждает мою сводную сестру с друзьями? Тогда почему это происходит? Где я прокололся? В какой момент позволил ей прокрасться в мое сердце?

И что теперь со всем этим делать?

* * *

Когда я возвращаюсь, в доме звучит музыка.

Бросив на пол вещи, снимаю обувь. Делаю несколько шагов и замечаю мать и Лео, танцующих посреди гостиной медленный танец под мелодию, играющую в музыкальном видео по телевизору. На матери длинное красное платье и туфли на высоком каблуке, на ее партнере – черные брюки с золотистыми подтяжками и черная шелковая рубашка.

Может, я пропустил анонс тематического вечера, но выглядит все так, будто они готовились заранее. Хотя, это же их новый стиль жизни – тратить деньги Харри, танцевать и веселиться. Хорошо хоть, бутылок со спиртным и бокалов нигде не видно.

Чтобы избежать разговоров, я прохожу через столовую сразу на кухню и натыкаюсь на кота. Тот сидит на полу у холодильника, свернув хвост калачиком, и внимательно смотрит на меня. Мелкий, худющий, глазастый, но чувствуется, что вырастет матерым, сильным и красивым котом.

– Привет, приятель. – Говорю я. – Ждешь, что тебя угостят?

– А говорил, он тебе не нравится. – Раздается голос за спиной.

Я оборачиваюсь.

Мариана стоит в дверях. Наверное, наблюдала за мамой и Лео, но теперь ее внимательный, оценивающий взгляд направлен на меня.