Я не скрывал ничего. Когда попросили, даже нарисовал каждую фигуру в отдельности. Так же честно высказал свое недоумение и признался, что не понимаю, в чем же все-таки ошибся и почему при нормальном даре и при соблюдении всех мыслимых и немыслимых предосторожностей эта хреновина все равно рванула, да еще и меня чуть не похоронила заживо.

Лэн директор на это ничего не сказал, однако выражение его лица мне не понравилось. Ничего не объяснив, он велел мне вернуться в жилой корпус, а тренировки перенести на новый полигон, благо экзамены почти закончились и мы больше не сможем никому помешать.

— Простите, лэн, — не утерпел я и перед уходом все-таки решив задать мучающие меня вопросы: — А что там с моей заявкой? Как вы съездили? Вам удалось убедить спортивный комитет, что я имею право участвовать в соревнованиях?

Он неожиданно хмыкнул.

— Да, курсант. Удалось.

Йес!

— Хотя это было не так легко, как я думал, — добавил наставник. — И уж тем более никто не ожидал, что представитель от рода Босхо… а в комитет входят представители всех знатных родов… потребует аннулировать твою заявку по причине несоответствия возраста претендента общепринятым требованиям.

Я навострил уши.

— Но если заявку приняли, значит, вам все-таки удалось меня отбить?

— Не мне, — качнул головой. — У меня, как у заинтересованной стороны, не было права голоса. Однако за тебя вступился род Хатхэ, напомнив членам комитета, что на момент соревнования тебе уже исполнится тринадцать. А заодно о том, что в турнире редко участвуют самородки, тогда как наш тэрнэ, наоборот, заинтересован в поощрении юных талантов. И требует неукоснительно соблюдать принцип равенства при проведении подобных мероприятий.

— Хатхэ? — с удивлением переспросил я. — Старший род?

— Да, курсант. Именно они.

— Но какое им до меня дело?

Лэн Даорн странно улыбнулся.

— Скажем так, у старших родов свои интересы, в том числе и в этих соревнованиях. Поэтому считайте, что вам повезло — вы все-таки будете участвовать в турнире. Ну а уж то, до какого этапа вы дойдете, теперь зависит исключительно от вас.

Потом несколько дней было тихо.

Когда экзамены наконец-то закончились, курсанты начали друг за другом разъезжаться по домам. Кто-то чуть раньше, кто-то чуть позже… но школа постепенно пустела, в жилом корпусе и на улице престали слышаться детские голоса. Затем на лето один за другим разъехались и преподаватели. Полигон, соответственно, тоже никому уже не требовался, поэтому я со спокойной совестью его оккупировал и чуть ли не сутки напролет тренировался, доводя до автоматизма те навыки, которые получил за последние несколько лет.

И вдруг в один из дней в учебном корпусе появились какие-то люди, которые, ни слова не говоря, зашли в одну из жилых комнат на первом этаже и принялись вытаскивать оттуда чьи-то вещи.

Я, случайно увидев, как двое одетых в одинаковую форму мужчин несут чужое добро, порядком удивился.

Что за фигня?

Из тех курсантов, кто не смог сдать экзамены или недобрал пропускной балл по итогам учебного года, всех уже давно отправили по домам. Те, кто справился с нагрузкой, тоже уехали, так что не было нужды лишний раз возвращаться за вещами, ну разве что кто-то вдруг решил бросить школу или нашел учебное заведение получше.

Само собой, я сбегал проверить, кто это вдруг надумал так неожиданно нас покинуть, и не на шутку озадачился, обнаружив, что чужаки подчистили комнату Айрда Босхо.

Я поначалу даже не поверил, что крепыш решил уйти, и, улучив момент, заглянул в приоткрытую дверь, решив, что, может, это не Босхо, а все-таки его сосед Ойр собрался переехать. Но нет, койка крепыша оказалась пуста, его матрац был аккуратно свернут и лежал у самого изголовья, так что, похоже, я все-таки не ошибся.

Происходило что-то странное.

Необъяснимое.

Даже из ряда вон выходящее.

Поэтому я, все еще недоумевая, отправился следом за слугами, которые только что вынесли последний чемодан, и возле административного корпуса наткнулся взглядом на стоящую у открытых ворот большую черную машину, возле которой с чрезвычайно мрачным видом ждал папаша Айрда и напряженно следил за тем, как слуги грузят в багажник поклажу.

Когда мы встретились взглядами, тан Босхо сузил глаза, как будто это я ему позвонил и заставил его бросить все дела, чтобы приехать за шмотками сына. Но почти сразу молча отвернулся, уселся в свой лимузин и благополучно отчалил, оставив после себя ощущение невысказанной угрозы.

Я почесал репу и решил все-таки наведаться в администрацию. Может, хоть там мне соизволят что-нибудь объяснить?

— Лэн директор занят, — сообщил Иртэ, когда я зашел в приемную. — Подождите, курсант Гурто. Я ему о вас доложу.

— Ладно, — пожал плечами я и уселся на стоящий рядом стул, мельком подумав, что раз наставник занят, то, может, тогда и не стоит его лишний раз беспокоить?

Но тут Иртэ неожиданно вернулся и предложил мне зайти. А как только я переступил порог директорского кабинета, он аккуратно прикрыл за мной дверь и, судя по тому, что показала Эмма, по-тихому смылся из приемной, будто его никогда там и не было.