Я покачал головой.

Идни, Идни… а ведь нормальным пацаном же был.

— Айрд меня побил, — снова хлюпнул носом Сирс. — Дважды. А тренер из команды исключил, сказав, что я — позор школы и вообще недостоин тут учиться.

— Раньше ты подлостями не промышлял, — скупо бросил я, отступая в сторону.

— А что мне было делать, а?! — воскликнул Идни. — Меня Айрд так и так бы со свету сжил! А так хотя бы… Я ж ради всех старался, понимаешь? Хотел как лучше! Если бы меня не заметили, мы бы первыми стали! И директор нас бы точно похвалил!

Я снова покачал головой.

Ах вот почему результаты соревнований нам объявили так скупо и буквально походя, не заостряя на них внимания.

Похвалил, говоришь?

Да лэн Даорн просто не стал чморить вас перед всей школой, не стал рассказывать, каким образом вам досталась победа. А ты даже этого не понял, придурок, да и сейчас не считаешь, что сделал что-то не так. В твоем понимании подставить другого ученика намного лучше и правильнее, чем получить нагоняй от Босхо. Каждый сам за себя, так? Цель оправдывает средства?

И еще полбеды, если бы все это случилось здесь, между своими. В конце концов разборки в классе я тоже когда-то устраивал. Но ты ведь всю школу подставил. Не только себя, но и остальных опозорил. Бросил тень на имя директора. На всю команду.

На месте Босхо я бы тоже тебя не простил.

В итоге я просто развернулся и вышел, не став утешать сердито кусающего губы пацана. А вскоре заметил, что Идни стали подчеркнуто сторониться и другие ученики. Причем не только мои одноклассники, но и вся остальная школа. Между Сирсом и остальными словно вакуум образовался. Да его еще и заклевали за то, что он всех подвел.

Причем Айрд в этом особенно усердствовал. Винил Сирса во всех грехах и буквально не давал проходу. Да и его приятели тоже не гнушались шпынять пацана как только было не лень.

Я, правда, этого не видел. В комнату приходил поздно, делами класса не интересовался. Родительский день, на который в этом году явился только дед, без гиперактивной бабули, вообще ничем не запомнился. Ну разве что я снова отказался приезжать к ним на каникулы, отговорившись тем, что у меня якобы учеба сверх графика и что мне надо перед началом следующего учебного года серьезно подтянуться по предметам.

Дед, вроде огорчившись, настаивать не стал и благополучно укатил обратно в город. Ну а я опять с головой ушел в свои дела, ни про него, поэтому ни про невезучего Сирса больше не вспоминал. И лишь перед самой сессией по чистой случайности оказался в корпусе раньше обычного, после чего все там же, в уборной, как раз и натолкнулся на очередную разборку.

Голоса я услышал еще на подходе. Говорили, разумеется, тихо, шепотом, да еще и снаружи дежурили Ойт с Рао на случай, если вдруг внеплановая проверка нагрянет. Но мой слух в последнее время стал особенно острым, да и умение видеть ауры пригодилось, поэтому я прекрасно видел, кто ждет впереди, а еще мне очень не понравилась фраза Босхо о том, что кто-то сейчас будет дерьмо жрать.

Идни Сирса я тоже услышал — он снова плакал и умолял оставить его в покое. Ну а когда я увидел его вторым зрением, то стало очевидно, что парня действительно прессуют, и мне попросту ничего не оставалось, как вмешаться.

Когда я завернул за угол, стоящие на шухере парни насторожились и даже пытались загородить дорогу, чтобы я в уборную не попал. Но в самый последний момент увидели мое лицо и передумали, после чего попятились внутрь и шепотом доложили:

— Айрд! Тут Гурто пришел!

Я остановился на пороге и оглядел уборную.

Затравленный и униженный, красный, как вареный рак, и откровенно заплаканный Сирс стоял на коленях над унитазом. Рядом, крепко держа его за плечи, возвышались Корс и Арн и явно собирались макнуть парня головой в грязную воду. Рубашка Идни была задрана, на спине виднелись свежие кровоподтеки. А чуть поодаль, лениво прислонившись плечом к стене, за всем этим наблюдал Босхо, при виде которого Эмма тут же встрепенулась и сообщила, что уже начала коррекцию моего эмоционального статуса.

— Делай свое дело и уходи, — процедил крепыш, когда заметил брошенный мной на Идни взгляд. — Сирс провинился. И будет теперь до конца года за свой поступок расплачиваться.

Я качнул головой.

— Оставь его. Он свое уже получил.

— А это я буду решать, Гурто, получил он что-то или нет. Это наше дело. Дело команды, которую он подставил. Поэтому не лезь или хуже будет.

Я оценил угрожающие позы его шестерок, которые в ожидании нового конфликта отпустили Сирса и набычились.