Затем указал на высоко подвешенную люстру огромных размеров, инкрустированную звёздами:

— Это одна из трёх, которые есть во всём нашем большом городе…

Следующим он указал на стеклянный купол в нише потолка, сиявший всеми цветами радуги:

— Его изготовляли и декорировали ровно год, и стоило это столько же, как обмундировать целую армию!

Потом он простёр ладонь в направлении гигантского ковра, покрывавшего пол в большой гостиной:

— А это доставили специально для меня из Персии!

Он с ещё большей похвалой отзывался о каждом шкафе, не упуская ни одной драгоценности, и пел им дифирамбы.

Тут Ридвана с вызовом выдернув запястье из его руки, спросила:

— Что случилось?

Он сложил руки на груди, пристально смотря на неё каким-то загадочным, странным взором, и сказал:

— Дело в том, что меня любит судьба.

— Что ты имеешь в виду?

— Судьба обожает меня, не оставляя меня ни днём, ни ночью, не давая сомкнуть глаз…

— Ты кажешься мне таким странным…

— Погляди на меня хорошенько, всмотрись в меня и изучай так долго, настолько сможешь. Я — целый мир, не больше, не меньше…

— Нервы мои больше не в силах это вынести…

Он впервые улыбнулся и сказал:

— Правда в том, моя дорогая, горячо любимая, избалованная, непокорная Ридвана, что Бикр Сулейман Шамс Ад-Дин Ашур Ан-Наджи — банкрот!

Она ничего не поняла. Отказалась поверить в невозможное, уперлась головой в шкаф. Весь мир предстал перед ней сейчас в образе женщины, что подмигивала ей левым глазом. Она готовилась сесть в повозку, чтобы унестись к небесным горам. Лицо Бикра казалось ей красивее, чем на самом деле, и невероятно несчастным. С губ её вырвался вопль, в тот же час преобразившись в некоего скорпиона.

Бикр пробормотал:

— Это правда, Ридвана.

Он увидел, как она постепенно переходит от состояния застывшей статуи к ошеломлению, и отчаянным, злым тоном воскликнул:

— Нет ни главенства над кланом, ни денег, ни счастья!

Во рту у неё всё пересохло, и еле слышно она сказала:

— Но как… Как это произошло?!

— Как случается сердечный приступ, скандал, смерть. Чему ты удивляешься? Это всего-лишь авантюрное предприятие, которое пошло не так, как надо!

Она страдальчески произнесла:

— Но ведь тебя всегда предупреждали против подобных авантюр!

Он состроил презрительную гримасу:

— Это те, которые ничего не знают и критикуют, восхваляют тебя и завидуют, да будут они прокляты…

На минуту воцарилось молчание. Призраки страха танцевали в воздухе. Несбыточные мечты рухнули, разбившись о стены твёрдой, мрачной реальности.

— И что теперь будет?

— Торговое предприятие будет конфисковано, всё имущество будет распродано на аукционе, а потом…

Он остановился, и она спросила:

— Что потом?

— Потом мы присоединимся к веренице нищих…

— Без сомнения, ты пытаешься напугать меня.

— Я пытаюсь разбудить тебя ото сна и вернуть к реальности, вот и всё…

Она воскликнула:

— Это возмездие за безумие и глупость!

Он насмешливо возразил:

— Это всего-навсего бизнес, невидимый партнёр в котором — судьба!

— Но ведь это ты рисковал, а не судьба!

— А ты всегда отрицала и отрекалась. Но рынку до этого нет никакого дела…

Из глаз её потекли слёзы:

— Теперь мне известно, как умер мой отец…

Он с горечью сказал:

— Как же ему повезло!

— А дети? Что будет с ними?

— Пусть спят мирным сном.

Привычная жизнь в переулке замерла, чтобы наблюдать за особенным аукционом имущества человека, который был самым богатым из всех богачей до того, как скатиться в пропасть банкротства. По солнечному лику мчались облака в последний день месяца амшир.

Бикр Сулейман Ан-Наджи стоял посреди толпы бывших партнёров, превратившихся в кредиторов. На губах их застыли дружелюбные улыбки, а по челюстям растекались бледные волны беспокойства и смущения в ожидании начала. Однако челюсти их раздулись в неминуемой решимости.

Саид Аль-Факи, шейх переулка, наклонился к уху Усмана Ад-Дарзи, владельцу бара, и язвительно спросил его:

— Интересно, почему это ему не приснился вещий сон, указывающий путь к спасению, как и его прадеду?

Владелец бара прошептал:

— Сны тех, у кого несварение желудка, бывают кошмарами.

За минуту перед созывом до их слуха донёсся звон колокольчика, произведший большой эффект. Взгляды присутствующих обратились к началу переулка и увидели приближающуюся повозку, в центре которой сидел мужчина. Интересно, это ещё один новый аукционист откуда-то из города? Повозка остановилась рядом с кружком, где выстроились остальные, и из неё вышел юноша в чёрной накидке и тюрбане: высокий и грациозный, не выглядевший незнакомым и чужим…