Шрифт:
— Я имею в виду твои последние слова…
Словно делая признание, он ответил:
— Я сказал даже больше, чем следовало…
Теряя здравый смысл, она воскликнула:
— Что следовало? И чего не следовало? Зачем ты пришёл? Разве не для того, чтобы сказать это?
Он рушился прямо на глазах.
— Вначале это было проклятие, но теперь это уже безумие…
Её подстрекательная красота, словно поток, уносила все страдания. Она сказала:
— Расскажи мне всё откровенно и ясно…
— Но ты и сама всё понимаешь…
— Это не важно. Расскажи мне своими словами.
Он посмотрел на неё мягким взглядом, словно выливающим признание. И этот взгляд побуждал струны её души исполнять сладостную мелодию. Её красота вспыхнула, и как искры от огня, разлетелась повсюду, облекая её в блестящие одеяния триумфа.
— Так значит, это не ты сказал «нет»?
Он с сожалением ответил:
— Это сказала часть меня…
— А что же другая часть? Что говорит она?
Он подчёркнуто серьёзно сказал:
— Я любил тебя и всё ещё люблю. Но нам следует тщательно обдумать всё…
По воле обеих сторон установилась тишина. В тишине величественной ночи в ушах обоих раздавался стук сердец.
Если бы что-то могло длиться постоянно, то почему тогда сменяют друг друга времена года?
Ожидание — целое испытание. В ожидании душа рвётся на части. В ожидании умирает время, осознавая свою смерть. Будущее опирается на ясные предпосылки, но может и нести в себе противоречивые конечные итоги. Пусть каждый, кто томится в ожидании, снедаемый тревогой, осушит её залпом.
Замужняя, незамужняя, но любящая, она раскрывала своё сердце святым, консультировалась с адвокатами, сходя с ума от мыслей о том, каким будет следующий шаг.
Он искусно занимался торговлей зерном в магазине, ведя страстный диалог со своими эмоциями, мучительно скрывая желания, ведя агрессивную борьбу с искушениями и отправляя к небесам мечты и молитвы.
Люди же внимательно приглядывались, вспоминали, подсчитывали мимолётные взгляды и намерения, неверно истолковывали свои догадки, спеша найти подтверждение своим предположениям, при этом прикрываясь набожностью и невинностью.
Саид Аль-Факи, шейх переулка, сказал:
— Порядочность — это только маска. Развратник более изобретателен и ловок, чем сам шайтан.
Усман Ад-Дарзи, торговец вином, спрашивал своих клиентов в баре:
— Почему он до сих пор не женился?!
Печаль, как ползучий сорняк, простирала свои плети всё дальше, пока не окутала Ибрахима Аш-Шубакши, родного брата Ридвана и агента Хидра. Слухи обрушились на него, словно искры пламени. Он потерял своё положение, и вот уже скоро потеряет и свою честь. Жизнь текла медленно, предупреждая о грядущей драме. Однажды он спросил Хидра:
— Разве ты не вправе потребовать дома Аш-Шубакши и Ас-Самари взамен уплаченных тобой долгов?
— Это никогда не приходило мне в голову, — изумлённо ответил Хидр.
Ибрахим хитро заметил:
— Это прекрасно — взять на себя обязательства Бикра, несмотря на то, что он снял их с себя…
Хидр невинным тоном произнёс:
— Дети Бикра — мои дети…
Слова те были замечательными, вот только какие намерения стояли за ними?
Ибрахим Аш-Шубакши оказался в дьявольской ситуации: перед ним был простор, ровный и лёгкий — делай, что хочешь! Многообещающая жизнь — тоже хорошо, вот только некоторые импульсы, берущие источник в неизвестности, толкали его на ухабистый путь. Он двигался отнюдь не с завязанными глазами, однако разум его был остёр, как меч, и вскоре он понял, что стучится в дверь ужаса.
Вечером он отправился навестить свою сестру Ридвану. Они всегда заботились друг о друге, проявляя каждый искреннюю любовь. Однако сейчас он счёл, что ему следует откровенно поговорить с ней о тех слухах, что были у всех на языке. Ридвана была явно обижена и резко сказала:
— Вот, значит, каковы люди — всегда такими были и навсегда останутся!
— Мы должны отрезать их языки, положив конец слухам! — сказал Ибрахим.
— Я хотела бы сама вырвать их без всякой жалости!
Ибрахим хитрым тоном добавил:
— Это всё, что мы получили с момента исчезновения твоего мужа как последнего негодяя!
— Верно, — вставила она вскользь, — и я вправе не замалчивать это.
Подозрения его лишь усилились, запылав в нём, и он спросил:
— Что ты имеешь в виду?
— Я вправе требовать развода!
Ибрахим гневно закричал:
— Развода?!
— Да. Что тебя так взбесило?
— Респектабельные дамы такого не делают!
— Одни только респектабельные дамы и делают!
— И чем ты собираешься оправдать это?