Шрифт:
— Тем, что он бросил меня без средств к существованию!
Будучи начеку, он осторожно спросил:
— А развод даст тебе такие средства?
Она поняла, что своей откровенностью перешла грань, и немного смутившись, пробормотала:
— По крайней мере, я оборву связь, которая больше ничего уже не значит для меня!
Он умоляющим тоном попросил её:
— Пожалуйста, отложи это. Это сложный путь, о нём нам ничего не известно.
— Ну уж нет! У адвоката совсем другое мнение!
Он поразился:
— Ты уже консультировалась об этом с адвокатом?
Наступило неловкое молчание. Затем он крикнул:
— Позор-то какой!.. И всё это за моей спиной?!
— Это была чистой воды консультация, и никакого вреда в том нет!
— Значит, люди правду говорят, что ты стремишься развестись только за тем, чтобы подготовить свадьбу с Хидром!
— Да будут они прокляты!
— Но это очень серьёзно повредит нашей репутации!
Она резко возразила:
— Я чиста, и поведение мое непорочно…
Он диким взглядом уставился ей в глаза:
— Они предположат — и не без причины — что ты — соучастница в преступлении…
— Они всегда найдут, что сказать.
— Но это же так опасно! Это подорвёт нашу репутацию окончательно!
— Я уже не малолетний ребёнок, Ибрахим!
— Женщина — тот же ребёнок, до той поры, пока не сойдёт в могилу…
Она шарахнулась в сторону, напуганная его гневом:
— Давай лучше отложим этот разговор до других времён…
Он упрямо сказал:
— Не годится это откладывать…
Она занервничала:
— Оставь уже меня в покое!
Он заорал:
— Вот теперь-то я наконец начал понимать, что ты — его соучастница в преступлении!
— Ты разве забыл, что произошло?
— Я же знаю историю про жену Потифара и Иосифа…
Она в ярости закричала:
— С меня достаточно и того, что я честна перед собой!
Он встал перед ней, побледнев:
— Ответь мне откровенно: ты собираешься замуж за Хидра?
— Так хотя бы я смогу отвергнуть все обвинения и допросы!
— О боже, ещё одна катастрофа! Одна за другой, не знающая ни конца, ни края!
Теперь уже она встала и спросила в свою очередь:
— А разве брак — это не законная связь?
— Иногда между ним и прелюбодеянием нет разницы: и то, и другое — дурно.
— Я об этом ещё не слышала…
Он внезапно спокойно спросил её:
— Так ты собираешься выйти замуж за Хидра?
Она молчала, но конечности её подрагивали.
— Ты намерена выйти замуж за Хидра. У людей, поистине, безошибочное чутьё на такие вещи…
Она с сожалением произнесла:
— Избавься от меня, Ибрахим, если хочешь. Давай больше не будем видеться.
— Мы так и сделаем, Ридвана.
И тут он внезапно набросился на неё. В припадке бешенства он из всех сил сдавил её шею руками. Сжал ещё сильнее, опьянённый агрессией, идя до конца — до убийства. Ридвана защищалась обессилевшими руками, пытаясь бороться за жизнь, вскочить как-то наобум. Она беззвучно кричала и взывала о помощи, надеясь и молясь безответно. В отчаянии свет рассеялся, вещи валялись разбросанными повсюду. Она обмякла, покорилась, потеряла силы и угасла, возвещая о небытии…
Часть 4. Изгнанник
Солнце всходит, солнце заходит, свет дня срывает покрывало с ночной тьмы, потом тьма наступает снова и всё вокруг окутывает. Дервиши по-прежнему распевали свои гимны под покровом глубокой ночи. Ридвана исчезла в недрах земли, Ибрахим исчез за решётками темницы, а Бикр исчез неизвестно где.
Убитую никто не оплакивал, зато Ибрахим удостоился сочувствия и признания. Хидр погрузился в свою скорбь, которую не разделял с ним больше никто. Люди часто обменивались мудрыми изречениями об извращённой женской природе, пословицами и поговорками о предательстве братьев, и повторяли назидания о том, что проклятие пало на семейство Ан-Наджи.
Руководство кланом, которое словно щёголь в блестящей одежде горделиво нёс на себе Атрис, ускользнуло из их рук, да и сам он со временем переселился в мир иной. Место его досталось Аль-Фулали — самому сильному из всех его последователей. А Ашур, Шамс Ад-Дин и даже Сулейман отошли в мир легенд.
И вот старший и главный в этом роду — Хидр Ан-Наджи, оторванный от цепи героев, — сидел на своём месте в магазине, торгующем зерном, становился богаче день ото дня, платил отчисления Аль-Фулали, когда требовалось. Он возвёл себе новый дом и занимался воспитанием Ридвана, Сафийи и Самахи, оставаясь холостым, пока возраст его не приблизился к сорока. Он также похоронил Фатхийю, первую жену отца, застал смерть шейха Тулбы Аль-Кади, имама местной мечети, Саида Аль-Факи, шейха переулка, и Усмана Ад-Дарзи, владельца бара.