— Добрый вечер, Дервиш.

— Полагаю, я не так уж сильно изменился…

Его сходство с покойным шейхом Афрой Зайданом вызывало сожаление, однако черты лица его со временем огрубели и окаменели. Ашур сказал:

— Нет…

Дервиш многозначительно поглядел на него и сказал:

— Несмотря на то, что всё меняется…

Ашур проигнорировал его замечание и спросил:

— Где ты пропадал всё это время?

Тот с насмешливой язвительностью ответил:

— В тюрьме.

Хотя Ашур и не удивился этому, но воскликнул:

— В тюрьме!

— Все злодеи, а мне просто не повезло.

— Аллах прощающ и милосерден.

— До меня дошло, что дела у тебя идут хорошо.

— Это не более чем покровительство Господне.

Дервиш лаконично заявил:

— Мне нужны деньги.

Ашур почувствовал досаду; засунув руку в нагрудный карман, он вытащил оттуда монету в один риал и дал ему со словами:

— Это мало, но в моём положении много…

Дервиш с угрюмым выражением на лице взял деньги, и многозначительно сказал:

— Давай прочитаем «Аль-Фатиху» над могилой моего брата Афры…

Они оба прочитали молитву, а затем Дервиш сказал:

— Я постоянно посещаю его могилу…

После чего смело сказал:

— Не найдётся ли у тебя пристанища для меня, пока я не встану на ноги?

Ашур быстро ответил:

— В моём доме нет места для чужих…

— Для чужих?!

Ашур смело и настойчиво парировал:

— Если бы не память о моём благодетеле, я бы и руки не протянул тебе…

Дервиш с бесстыдством заявил:

— Дай мне ещё один риал, и я погашу свой долг, когда всё станет легче.

Ашур не поскупился и дал ему денег, хотя он и сам очень нуждался в них.

Дервиш молча удалился к арке, а из обители дервишей меж тем донёсся прекрасный голос, что пел:

Когда Ашур ехал в своей повозке, он увидел группу людей, скопившихся на развалинах близ начала квартала. Когда он подъехал к ним поближе, то разглядел, что это толпятся рабочие-строители, окружённые кучей жестяных листов, деревянных досок и пальмовых листьев. Среди них он увидел Дервиша Зайдана. Грудь его сжалась, и он сказал себе, что тот сооружает себе жильё. Когда он проезжал мимо него, Дервиш закричал ему:

— Я делаю всё, что могу, чтобы помочь.

Ашур сухо ответил:

— Хорошо, когда у человека есть дом…

— Дом?!

Дервиш громко засмеялся и сказал:

— Это будет дом для тех, у кого дома нет!

Хасбулла сказал отцу:

— Всё ясно. Этот человек строит питейный дом.

Ашур был в замешательстве:

— Винную лавку?

Ризкулла ответил:

— Все так говорят.

Ашур воскликнул:

— Господь мой!.. Я ведь сам вложил в её строительство свои деньги!

Хибатулла заметил:

— Дела оцениваются по намерениям.

— А как же власти?

— Без сомнения, он получил на то лицензию.

Ашур грустно сказал:

— В нашем квартале до сих пор так и не построили фонтан с водой для утоления жажды, нет и уголка для молящихся. Как же в нём могут построить питейное заведение?!

Но заведение то открыли люди из клана Кансу. Ашур лишь ещё больше расстроился и сказал:

— Он тоже нашёл себе защиту и покровительство!

За окнами в подвале послышался шум. Что это такое? Неужели в этом квартале никогда не прекратятся драки? Сидя на единственном диване в комнате, Ашур потягивал свой кофе. Лампу пока не зажигали. Ставни окон задрожали от порыва холодного зимнего ветра. Зейнаб, занятая глажением белья валиком, подняла голову и с тревогой сказала:

— Это же голос Ризкуллы!

Зейнаб ринулась из дома на улицу, и вскоре послышался её крик:

— Сумасшедшие! Ведите себя благопристойно!

Ашур встал на ноги. В течение секунды он прыгнул и оказался между сыновей. Они молчали, но гнев их по-прежнему был виден на лицах. Он закричал:

— Машалла… Молодцы!

Взгляд его упал на пол, где он заметил разлинованную доску и разбросанные шашки. Он резко спросил:

— Вы играете или делаете ставки на деньги?

Никто не ответил ему. Тогда он ещё больше разъярился:

— Когда вы наконец станете мужчинами?

Он притянул к себе Хасбуллу:

— Ты самый старший из всех, не так ли?

Тут в нос его ударил странный запах, что шёл из рта сына и тревожил его. Ашур потянул к себе остальных и принюхался к их дыханию.