У меня сжимается желудок, когда я осознаю смысл того, что говорит Николай.

— С кем? Кто бы мог так поступить?

Николай качает головой.

— Не знаю. Лука был очень скрытен. Но ясно, что в похищении ему помог кто-то изнутри.

Меня охватывает чувство предательства. Кто мог бы помочь Луке? И зачем им делать что-то настолько ужасное? Я отказываюсь верить, что мой отец мог причинить вред собственным детям, но если не он, то кто?

Алекс крепче сжимает мою руку, его глаза смотрят на меня с беспокойством.

— Нам нужно выяснить, кто это был, — говорит он низким и настойчивым голосом.

Николай кивает.

— Я согласен. Возможно, у того, кто помогал Луке, были гораздо более серьезные планы, чем просто убрать тебя с дороги. Нам нужно выяснить, кто это, прежде чем они смогут нанести еще больший ущерб.

Я делаю глубокий вдох, в голове мелькают разные предположения.

— Нам нужно навестить моего отца, у нас нет другого выбора.

Алекс смотрит на меня, беспокойство отражается в каждой морщинке на его лице.

— А если Лука работал с ним?

Я качаю головой.

— Нет. Я знаю это.

— А что, если это был Винсент? — предлагает Николай. — Что, если он заставил Изабеллу солгать, чтобы попытаться заставить тебя вернуться домой, чтобы он мог закончить начатое?

— Тогда мне нужно домой, — отвечаю я. — Нам нужно знать правду, независимо от того, с кем работал Лука.

Глава 23

Чувствуя на себе тяжесть взгляда Алекса, я опускаю глаза на наши переплетенные руки. Его рука сжимает мою, словно в молчаливом обещании защиты. Мы стоим бок о бок, и наши сердца бьются в унисон, ощущая невероятную тревогу. Все, что нас окружает, ощущается совершенно незначительным в данный момент. Реальность тускнеет, в сравнении с невероятной силой, связывающей нас воедино.

— Амелия, — произносит он тоном, от которого у меня по спине пробегает дрожь. — Что бы ни случилось, я буду с тобой.

Его слова окутывают меня, словно щит, а их сила укрепляет мою решимость.

— Спасибо, — шепчу я, и мое сердце наполняется благодарностью к этому человеку. Он стал моим якорем, моей безопасной гаванью во время бушующего шторма.

Несколько мгновений мы стоим в молчании, каждый из нас пытается предугадать, что же ждет нас впереди. Еще больший кошмар и страдания, либо же надежда на спасение и светлое будущее.

— Алекс, — говорю я почти шепотом. — Что бы ни случилось, помни... Я тебя люблю.

Уголки его губ приподнимаются в подобии улыбки, и он сильнее сжимает мою руку.

— Я тоже тебя люблю.

— Пойдем, — говорю я твердым и решительным голосом.

Стоит нам сделать несколько шагов к зданию, Алекс хватается за бок, морщась от боли, вызванной недавней раной.

Я бросаюсь к нему и обнимаю за талию, чтобы поддержать.

— Ты в порядке? — спрашиваю я, не скрывая беспокойства.

Он отмахивается от меня, слабо улыбаясь.

— Со мной все будет в порядке, — говорит он. — Ты так же надоедлива с беспокойством, как и Николай.

— Я все еще задаюсь вопросом, не стоило ли нам пойти всем вместе, — признаюсь я, мой разум все еще терзают сомнения и нерешительность. Незадолго до того, как мы покинули мотель, Алекс принял решение, что нам троим следует разделиться.

— Если все пойдет не по плану, нам нужно, чтобы он смог сказать моему отцу, что семья Кингов не несет ответственность за произошедшее. Лука был тем, кто начал развязал этот конфликт. Я не позволю твоей семье ввязаться в войну из-за него, — отвечает Алекс твердым тоном, и в его глазах мелькает решимость.

Я киваю, понимая, что он прав, но беспокойство никак не может покинуть меня. Если кто и может помочь нам выяснить подельника Луки, так это мой отец. Страх, который он внушает своим соперникам, способен развязать любой язык. Я также должен сказать ему, что Ивановы не несут ответственности за то, что случилось со мной и Винсентом. Мое сердце замирает, стоит мне подумать о брате, я ведь все еще понятия не имею, что с ним случилось.

Несмотря на недоверие Алекса и Николая к моей семье, я воспринимаю все иначе. И пускай на протяжении всей жизни наши отношения друг с другом были натянутыми, я никогда не сомневалась в том, что они любят меня.

Мы подходим ко входу в высотное здание, где находится дом моей семьи, и почти сразу мне становится не по себе. Прошло тридцать минут с тех пор, как Ева написала мне, что поднимается на лифте. После этого она не ответила ни на одно мое сообщение. Но я уверена, что у нее было достаточно времени, что бы объяснить ситуацию нашему отцу. Мы пробираемся внутрь, и звук наших шагов по мраморному полу эхом разносится по холлу. Я на мгновение останавливаюсь, а Алекс крепче сжимает мою руку, с беспокойством глядя на меня.