Глава 22

Когда я помогаю Алексу промыть и перевязать его рану, я думаю о своем брате, и все ли с ним в порядке. И о Луке. Алекс убил его. Конечно, если бы мой отец знал, что Иванов убил врага Кинг, он бы не видел необходимости мстить русской мафии. Проблема в том, что я не знаю, удастся ли мне вовремя связаться с отцом и остановить его, возможно, он уже принял поспешные выводы. Если против отца Алекса будут приняты меры, это наверняка приведет к войне.

— У меня есть идея, — заявляю я, глядя на Алекса.

— Какая? — спрашивает Алекс, и Николай подходит к нам, чтобы лучше слышать разговор.

— Если я зайду в наш дом после похищения, вместе с сыном Михаила Иванова и его известным соратником, я не думаю, что все закончится хорошо. Я не верю, что Изабелла сообщит моему отцу, что со мной все в порядке, а он должен знать, что я в безопасности только благодаря тебе, Алекс, — объясняю я.

— Хорошо. Так что ты предлагаешь? — спрашивает Николай.

— Я пошлю кого-то, кому доверяет моя семья, с посланием, — отвечаю я.

Алекс и Николай смотрят друг на друга и оба пожимают плечами. Алекс говорит первым, утверждая, что есть шанс, что это сработает. У Николая есть сомнения, но он не возражает.

Я киваю и достаю телефон, набирая знакомый номер. Телефон издает один гудок, потом второй, прежде чем обеспокоенный голос отвечает.

— Амелия? Это ты? — шепчет Ева с беспокойством в голосе.

— Да, это я, — отвечаю я, мой голос едва слышен.

— Боже мой. Где ты, черт возьми? Ты в порядке? — шипит она. — Все думают, что тебя похитили!

— Да, — признаюсь я, мой голос дрожит. — За этим стоял Лука Петров, но потом меня спас Алекс.

Она задыхается, осознавая тяжесть моих слов.

— Я не могу поверить, что кто-то действительно осмелился похитить дочь Эдварда Кинга. Этот Лука, должно быть, жаждет смерти?

— Это длинная история, но его уже нет в живых. Алекс позаботился об этом, — быстро говорю я, требуя, чтобы она сосредоточилась. — Но я звоню не поэтому. Мне нужна твоя помощь.

— Скажи мне, где ты. Я сразу же приеду за тобой, — отвечает Ева, ее решимость очевидна.

— Нет, не нужно. Я в безопасности. Я с Алексом, — отвечаю я. — Мне нужно, чтобы ты сделала для меня кое-что другое.

— Все, что угодно, — говорит она без колебаний.

— Спасибо, — шепчу я, и меня охватывает облегчение. Мое сердцебиение успокаивается, пока я объясняю ситуацию дальше, учитывая и так, этот хрупкий баланс, который мы должны поддерживать между нашими семьями, чтобы избежать тотальной войны.

— Мы собираемся навестить Винсента, но я боюсь, что мой отец опередит нас, а потом задавать вопросы, если я приеду туда с Алексом. Я не доверяю Изабелле, и если он думает, что за всем этим стоят Ивановы, ты сама знаешь, что произойдет. Боюсь, если он не в своем уме из-за Винсента, все это может очень быстро выйти из-под контроля.

— И ты думаешь, он меня послушает? — смеётся Ева.

— Ты должна его заставить поверить, — твердо отвечаю я. — Мы не можем просто заявиться туда вслепую.

Ева решительно говорит:

— Я сделаю все, что в моих силах, чтобы твой отец узнал правду.

— Спасибо, — говорю я еще раз, и тяжесть ситуации ложится на мои плечи. — И пожалуйста, просто… будь осторожна.

— Хорошо. И я напишу тебе, когда буду там, — добавляет она.

— Я люблю тебя, — говорю я ей. — Большое спасибо.

— Я тоже тебя люблю, Амелия, и я очень рада, что с тобой все в порядке.

Повесив трубку, я делаю глубокий вдох и готовлюсь к тому, что будет дальше. Мне будет нелегко общаться с отцом, особенно сейчас, когда между нашими семьями такие напряженные отношения, но я должна продолжать верить, что его можно убедить.

Когда я кладу трубку, ледяные голубые глаза Алекса встречаются с моими. Они полны заботы и обожания.

— Надеюсь, это сработает, — говорю я.

— Я уверен, что так и будет, — отвечает он, но я вижу, что он не уверен в своих словах.

— Может быть, мне стоит пойти одной, — добавляю я.

Алекс напрягается.

— Это исключено. В последний раз, когда я позволил тебе уйти одной, тебя похитили.

Я смеюсь.

— Извини, но похититель работал на твою семью.

Легкая улыбка появляется в уголках его губ, а глаза смягчаются, когда он смотрит на меня.