Юноша едва успел выхватить меч, но его это не спасло — убийца полоснул его ножом по руке, и собакоголовый, опешив от внезапного нападения, выронил оружие. Еще удар, точный и четкий, прямо в горло. Из глубокого пореза побежала кровь, заливая темно-синий халат юноши, лишь деревянная маска спасла его, отведя удар в сторону.

Убийца снова кинулся к нему, занося нож для смертельного удара. Юноша отшатнулся, упал на спину, пальцами сжимая тлеющую сигарету. Во второй руке он стискивал холодный ствол оружия. Человек в черном кинулся на него, острие ножа направлено прямо на сердце, но не успел — тлеющий уголек коснулся крохотного отверстия в трубе, порох с грохотом, вышибающим стекла, взорвался внутри, посылая град острых осколков в нападающего. Выстрел был такой силы, что в тело убийцы с огромной дырой в груди отбросило в другой конец комнаты. В ушах ужасно звенело, зрение двоилось.

Кайра медленно подошла к бездыханному телу. Ее пальцы окунулись в свежую, горячую кровь. Она провела ими по деревянной маске своего спасителя, наклонилась к нему, прошептала:

— Вот — твой цвет.

Глава 27: Кес и тетон

— Бесклановым запрещено появляться дома, на Карде, — тихо сказал Кастор, закрепляя на штативе капельницы маленький пузырек с мутной белой жидкостью. — Возможно, в этом причина его слабости.

— Что это такое? — Харита взглянула на жидкость, что побежала по длинной трубочке. — Что ты ему дал?

— Кардийский миам. Очищенный. — честно ответил пьярим, проверяя, нормально ли жидкость поступает стонущему в бреду Ару.

Харита непонимающе взглянула на высокого парня, склонив голову набок. В ее взгляде читалась мысль, которая, возможно, могла спасти или погубить ее. Шумно вздохнув, она все-таки решилась ее высказать:

— Добыча и очистка миама на малых ахеях запрещена, это закон тагацита.

— Знаю, — улыбнулся Кастор. — Но это было вашим решением. Видимо, вы предвидели такой исход.

— Я… Что? — девушка непонимающе мотнула головой, уставившись на юношу, что собрался уходить. — Эй!

— Дам вам немного побыть вдвоем. Вскоре я приду за вами, не пропадайте.

Не успела Харита ответить, как пьярим, выскользнув за дверь, тихо закрыл ее за собой, оставив ее наедине с лежащим в постели кардийцем. Его руки к этому моменту были покрыты плохо зажившими следами от инъекций, а лицо было бледным от изнеможения. Организм его устал бороться за жизнь, но и сдаваться отказывался. Бледный миам его родной планеты, растекаясь по кровотоку, слегка успокоил его лихорадку. Дыхание Ара стало более ровным, спокойным, и вскоре даже руки его спокойно легли на постель, уже не дергаясь в конвульсиях, как прежде.

Девушка положила голову на кровать рядом с ним, вздыхая и нервно прикусывая губу. Если Кастор обманул ее, если этот способ не сработает, то она продала свою свободу зазря. Что с ней тогда будет? Неизвестно ведь какой он, этот тагац. Ясно наверняка лишь одно — из его рук ее не вытащит уже никто, ни Ар, ни даже знатные родственники, лишь только стоит ей попасть в его гарем. Впрочем… Может, там и не так плохо — такие мысли у нее тоже мелькали, но она быстро отгоняла их, понимая, что не хочет закончить так же, как в прошлой жизни. Не хочет больше быть под чьим-то каблуком, выполнять чужие приказы, делать то, чего ей делать не хочется.

Время, проведенное у постели раненого друга помогло ей ненадолго остановиться, подумать о том, где она и откуда пришла. Действительно ли она занималась тем, чем хотела? Пойти по стопам дедушки было, возможно, глупым решением, но ведь она смогла, прорвалась на работу в обсерватории. Не обошлось, правда, без капельки обмана в институте, но кто вообще сейчас честно получает диплом? Зато дедушка бы ей гордился… Наверное.

— Элина… — простонал Ар в пустоту.

Девушка взяла его за руку, грустно глядя на осунувшееся, исхудалое лицо кардийца. Он крепко сжал ее пальцы, улыбаясь.

— Ты ведь не она… — вздохнул он. — Да?

— Да, чибрик, — слабо, устало улыбнулась Харита. — Я б с таким именем от стыда повесилась.

Он тихо, сдавленно засмеялся, чуть обнажив острые зубы. Его рука все так же сжимала ее, большим пальцем он проводил по тыльной стороне ладони девушки, сидящей рядом. Прервав тишину, она спросила:

— Кто она такая? Ты постоянно зовешь ее.

— Это… — вздохнул Ар. — Больная тема.

Девушка понимающе кивнула, поджав губы. Настаивать сейчас было бы грубо, меньше всего кардийцу сейчас нужно было волноваться, переживать о чем-то, особенно если это связано с чем-то болезненным в его прошлом. Лучше всего ему просто отдохнуть.

Она положила голову чуть выше, устроила его руку у себя на макушке и закрыла глаза.

***