— Ты куда меня привел, гузнолюб?

— Прошу вас успокоиться. Это лишь рядовые агенты прозелитов, они слишком заняты помощью беднякам и вряд ли вас заметили.

— Почему не выбрали другое место?! Эй! — она зло шикнула на мужчину, схватила его за рукав, заставив остановиться. — Что все это значит?

— Прошу вас, — он пристально уставился на нее, не шелохнувшись. — Идемте. Уверяю вас, что вам ничего не угрожает.

— Оно и видно… Скотина.

Почти в самом центре зала, за очередной ширмой действительно нашлись те самые цуты, которых Харита видела до этого. Они переговаривались между собой, громко, ритмично щелкая раздвоенными челюстями, отчего между ними пробегали яркие искорки. Жуки не сразу заметили двух людей, что вышли к ним, отчего Кастору пришлось прервать их беседу:

— Кхм-кхм. Уважаемые принцы, прошу вашего внимания.

Цуты встрепенулись, поднялись с пола, дергано, как марионетки, двигаясь и осматривая пришедшую к ним добычу.

— Кто? Что? — прожужжал один из них, потянувшись трехпалой рукой к Харите.

Девушка сердито шлепнула его по руке. Жук отступил.

— Получилось? Оно согласно? — спросил второй.

— Все по плану? — подхватил первый.

Кастор тихо, сдержанно засмеялся, поклонившись.

— Разумеется, господа. Я же говорил, что могу найти для вас что угодно. Уверен, она станет прекрасным подарком для нашего владыки.

— Да.

— Согласен. Да.

Цуты довольно застрекотали своими челюстями, обходя девушку с двух сторон, снова потянули к ней свои лапы. Кастору вновь пришлось напомнить о себе:

— Кхм. Прошу прощения, но мы еще не закончили.

— Деньги.

— Награда?

— Верно, — кивнул кардиец, протянув руку. — Вы согласны купить свободу этой девушки и сделать ее рабыней?

Жуки дернули головами, быстро защелкали. Пару секунд спустя, они ответили в унисон:

— Да.

Кардиец тихо усмехнулся. В ту же секунду ширмы вокруг прорезали длинные, кривые серповидные мечи, и их стали окружать люди в чешуйчатых доспехах и плащах пламенного цвета дома Артанитов. Зал огласил крик женщины, огненно-рыжей хищницы, что стала раздавать им команды:

— Окружить. Взять живыми!

Цуты обеспокоенно застрекотали, стали отходить назад, но и за спинами их уже поджидали солдаты Артанитов. Их короткие, громкие щелчки превратились в бессвязное жужжание имитаторов голоса, из-под одежды показались полупрозрачные крылья.

— Не отпускать!

Воины стали напирать, брать цутов в плотное кольцо острого, холодного железа. Принцы кричали, молили о пощаде:

— Нет! Нет! Запрещено! Нет! Просим!

Но женщина в доспехах, что вышла вперед, громогласно, голосом разъяренной львицы зачитала приговор:

— Законом тагацита, за попытку обращения в рабство знатной девы из дома Артанит вы и ваш улей приговариваетесь к немедленному уничтожению! Диктат будет в ближайшее время направлен на Цутон! Привести в исполнение!

Не медля ни секунды, воины отсекли цутам головы. Их тела, покрытые гладкими пластинами, еще какое-то время подрагивали, отказываясь умирать. Воины добили их, наверняка оборвав жизни двух принцев.

— Вы как всегда вовремя, мастер Кира, — поклонился Кастор, улыбнувшись. — И эта прическа вам безумно идет.

— Прекращай уже, лис, — усмехнулась женщина, и наконец встала на одно колено перед Харитой, заставив ту опешить от удивления. — Рада видеть вас, госпожа. Теперь вы в безопасности.

Глава 28: Узоры на пальцах

Когда паника в доме пошла на спад, а из комнаты Кайры убрали разорванное выстрелом тело убийцы, Келеф прошел в обеденный зал. Сейчас здесь не было никого, даже лампы не горели, за исключением одной, которую слуги зажгли специально для юноши. Он сидел один, в тишине и темноте внезапно умолкшего дома, прислушиваясь к своим собственным мыслям. В руках у него — маленький хрустальный знак, который он бережно держал в клочке ткани. Подобные знаки могли выдать только те, кто носил имя Сеотосов и жил в этом доме, и он позволял беспрепятственно пройти за ворота, если показать его стражам. Круг подозреваемых сужался, сжимаясь до одной единственной точки в пространстве. Мысли под силой притяжения тяготели к этому проклятому шпилю, который, казалось, вот-вот падет, как суждено любой высокой башне. Закручиваясь в бесконечную спираль, все мысли сводились к одному простому, но кажущемуся бредом вопросу: