Ну, вам сюда, а мне туда.

Натан

Гафи!

Ведь ты не cдал отчета.

Аль-Гафи

Эка важность!

В казне-то ведь шаром хоть покати.

А счеты вы заверите иль Зитта.

Счастливо оставаться.

(Уходит.)

Натан (вслед ему)

Я заверю.

И дик, и добр, и благороден - что же

Сказать еще? Лишь настоящий нищий

Один из всех есть настоящий царь!

(Уходит в другую сторону.)

ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ

Явление первое

Сцена представляет комнату в доме Натана.

Рэха и Дайя.

Рэха

Как, Дайя, как сказал отец: чтоб я

Ждала его с минуты на минуту?

Ведь это значит - скоро? Очень скоро?

А сколько уж минут прошло с тех пор?

Ну что ж! Зачем мне думать о протекших?

Я буду каждой следующей жить.

В одну из них и он сюда придет.

Дайя

Проклятое посольство от султана!

Не подвернись оно в такую пору,

Натан его привел бы уж сейчас.

Рэха

И вот я жду, все жду минуты этой;

Придет она; исполнится мое

Горячее сердечное желанье...

А что потом? Потом-то что?

Дайя

Потом?

Исполнится, надеюсь, и мое

Горячее желание.

Рэха

А сердце,

Которому и жизнь не в жизнь была бы,

Когда бы не царило в нем одно

Над прочими желаньями желанье,

Чем будет жить оно потом? Ничем?

Ах, страшно мне!

Дайя

Моим, моим желаньем

Отныне будет жить оно - желаньем

Скорее увидать тебя в Европе,

В руках, тебя достойных.

Рэха

Полно, Дайя!

То, чем порождено твое желанье,

То самое препятствует, чтоб стало

Оно моим. Тебя влечет отчизна;

А я-то - я свою должна покинуть?

Все близкое, любимое, родное

Лишь в образах туманных ты хранишь;

Меня же все родное, что вокруг,

Что вижу я и осязаю, разве

Не крепче держит?

Дайя

Как ты ни упрямься,

Небесные пути на небесах

Начертаны. А если твой спаситель

Назначен был от бога своего,

От бога, за которого он поднял

Оружье, - увезти тебя в страну,

Вернуть тебя тем людям, для которых

Ты рождена на свет?

Рэха

Все та же песня!

Опять ты за свое! Ах, Дайя, Дайя!

Диковинные, право, у тебя

Понятия. "От бога своего!

От бога, за которого он поднял

Оружие!" - Свой бог! Какой-то бог,

Кому-то одному принадлежащий!

Какой-то бог, нуждающийся в том,

Чтоб за него сражались насмерть люди!

Какой же это бог? И если, Дайя,

Мы рождены на свет не для того

Клочка земли, где свет мы увидали,

То как же и узнать нам, для какого?

Что, если бы отец тебя услышал!

Какое зло тебе он причинил,

Что счастье мне сулишь ты не иначе,

Как от него вдали? Что сделал он,

В чем провинился он перед тобою,

Что разума чистейшее зерно,

Взлелеянное им в моей душе,

Всегда ты так ревниво заглушаешь

Твоей отчизны сорною травою

Или цветами? Милая моя,

Послушай, Дайя, он не хочет вовсе,

Чтоб ты меня в цветник свой привела!

Да и сама - скажу тебе по правде

Сама, сама я чувствую, как тяжко

Моей душе твои цветы растить;

Их кислосладкий запах расслабляет

И голову мне кружит. Да, твой мозг

Уже давно успел к нему привыкнуть,

И я тебя отнюдь не осуждаю

За то, что ты его легко выносишь;

Я только говорю, что мне он вреден.

Вот хоть бы ангел твой: из-за него

Каким было посмешищем я стала!

И до сих пор перед отцом мне стыдно

За эту глупость.

Дайя

Глупость! Будто ум

Царит лишь в этом доме! Глупость!

Ах, если бы я смела говорить!

Рэха

Да кто ж тебе не позволяет? Разве

Я вся не превращаюсь в слух, едва лишь

Рассказывать ты примешься о ваших

Подвижниках за веру? И когда же