Делам их не дивилась я? Когда

Не трогали до слез меня их муки?

Хоть главную-то доблесть их не в вере

Я видела, но тем отрадней было

Услышать мне, что, и по их ученью,

Не грезами о боге выражаем

Мы преданность ему. Припомни, Дайя,

Как часто и отец внушал нам это;

Припомни, как и ты с ним соглашалась.

Зачем же ты колеблешь то, что строить

Сама же помогала? Дайя, Дайя!

Такой ли нам беседою встречать

Достойно друга нашего? А впрочем,

Я рада ей отчасти: для меня

Так важно знать, как он... Но слышишь, Дайя!

У нашей двери кто-то. Если б он!

Явление второе

Рэха, Дайя и Храмовник, которому кто-то отворяет дверь

снаружи со словами: "Идите прямо!"

Рэха (сначала вздрагивает,

потом овладевает собой и хочет броситься

к его ногам)

Он! Спаситель мой!

Храмовник

Я этого боялся: оттого-то

И медлил я; и все же...

Рэха

Я хочу

Склониться перед гордым человеком,

Чтоб не его благодарить, а бога.

Он это отвергает; благодарность

Нужна ему не больше, чем ведру,

Которому на славу потрудиться

Пришлось на том пожаре; ведь оно

Давало наполнять себя и снова

Опорожнять - не зная, для чего.

И так же было с ним: вдруг очутился

В пылу пожара он; к нему случайно

Я на руки свалилась, пролежала,

Как искра на плаще его, случайно

Я на его руках, пока вдруг снова

Какая-то неведомая сила

Из пламени не выбросила нас.

За что ж благодарить его? В Европе

Вино творит такие ли дела!

Храмовники на то и существуют,

Чтоб всякого - горит ли кто иль тонет

Спасать без рассужденья, как спасают

Ученые собаки.

Храмовник (все время удивленно

и взволнованно глядевший на нее)

Дайя, Дайя!

Пускай в минуты горя и досады

Я был с тобой не сдержан, но зачем

Ей было доносить о всяком вздоре,

Что с языка срывался у меня?

Ты слишком зло мне отомстила, Дайя!

Смени же гнев на милость: будь теперь

Заступницей моей.

Дайя

Сдается, рыцарь,

Сдается мне, что мелкие колючки,

Попавшие ей в сердце, против вас

Не обратятся.

Рэха

Как? Вы были в горе?

И горе вам дороже было жизни?

Храмовник

О доброе, о милое дитя!

Но что со мной? Как будто раздвоилась

Душа моя: глядеть мне или слушать?

Не эту девушку - нет, не ее,

Нет, не ее - спасал я на пожаре.

Кто мог бы знать ее - и не спасти

Из пламени? Кто стал бы ждать меня

Для этого? Да, страх черты меняет...

(Молчание. Он как бы забывается в созерцании ее.)

Рэха

А я таким же точно вижу вас.

(Опять молчание; чтобы вывести его из этого молчания,

она продолжает.)

Скажите же нам, рыцарь, где вы были?

Ведь мы так долго ждали вас. Я также

Спросила бы: где вы теперь?

Храмовник

Теперь

Где лучше и не быть бы мне, пожалуй.

Рэха

А были где?
– Не там ли, где, пожалуй,

Опять-таки вам лучше и не быть?

Вот это уж нехорошо.

Храмовник

Я был...

На этом... как его? Ну!.. На Синае.

Рэха

Вы были на Синае? Как я рада!

Теперь-то уж могу узнать я, правда ль...

Храмовник

Что: правда ли? Что можно видеть место,

Где, стоя перед богом, Моисей...

Рэха

Совсем не то! Где Моисей стоял

Стоял он перед богом. И об этом

Я знаю уж достаточно. Нет, вот что

Узнать бы мне от вас хотелось: правда ль,

Что будто бы всходить гораздо легче

На эту гору, чем с нее спускаться?

Когда случалось на горы всходить,

Наоборот со мной всегда бывало.

Ну, рыцарь? Что ж? Вы даже отвернулись?

И на меня глядеть вы не хотите?

Храмовник

Лишь потому, что слушать вас хочу.

Рэха

Не для того ль, чтоб скрыть свою насмешку