Значительной перестройке подверглось высшее и среднее специальное образование. Старые университеты, находившиеся в материальной и идейной зависимости от церкви, были упразднены. Ликвидации подлежали и королевские академии - учреждения, проникнутые корпоративным духом и неспособные пойти за революцией. Вместо этого было запроектировано создание в Париже Центрального лицея с наглядными методами обучения на материалах хранилищ и музеев. Конвент утвердил организацию высшей Политехнической школы, которая должна была выпускать инженеров и специалистов по точным наукам, а также Нормальной школы, готовившей новые преподавательские кадры. Учреждались специальные школы и курсы: военные, навигационные, медицинские. Заботясь о политическом просвещении, о борьбе с религиозными предрассудками, о распространении научных знаний, Конвент содействовал новой организации библиотек, архивов и музеев, делавшей сокровища науки и искусства доступными народу.

Целая плеяда ученых оказалась связанной с трудами революции. Математики Монж и Лагранж, астроном и физик Лаплас, химики Леблан, Лавуазье, Бертолле, биологи Ламарк и Сент-Илер, а также десятки других ведущих деятелей науки были и исследователями, и педагогами, и практиками - организаторами научных учреждений и предприятий оборонной промышленности. Комитет общественного спасения и Конвент сохраняли тесный контакт с учеными, поддерживая всякое открытие и изобретение, будь то новый метод дубления кожи или воздухоплавание на аэростате, способ переливания колоколов на пушки или оптический телеграф.

Одним из бессмертных деяний якобинской республики было введение метрической системы мер (декрет от 1 августа 1793 года). И недаром позднее на эталоне метра был выгравирован гордый девиз: "На все времена всем народам". Новая система осталась жить в веках и сделалась достоянием всего человечества.

Огромная работа была проведена в области революционного права. Уделяя главное внимание конституции и политическим проблемам, Робеспьер и его коллеги не забывали и гражданского права. Конвент обсудил и ввел в действие ряд статей нового гражданского кодекса, устанавливавшего отмену родительской власти, равноправие супругов, свободу брачных договоров и развода. В обиход были введены совершенно новые юридические категории, некоторые из них - наименее радикальные - прочно вошли затем в фонд буржуазного законодательства позднейшего времени.

Революционное правительство оказало серьезное воздействие на развитие театра, литературы, музыки, изобразительных искусств. Из литературы и искусства безжалостно изгонялись легкомысленные, фривольные сюжеты, их заменяли суровая тематика гражданской доблести, политический водевиль, патриотический гимн. Борясь со всем старым и реакционным в области культуры, якобинцы с чуткостью относились к подлинным памятникам искусства, беря их под государственную охрану. На этой стезе особенно много сделал монтаньяр, человек, близкий Робеспьеру, Жак Луи Давид, замечательный художник и выдающийся организатор. Давид и другие деятели искусства, сотрудничая с Конвентом, принимали участие в устройстве художественных выставок, конкурсов на лучшие произведения живописи, скульптуры и архитектуры и брали на себя оформление революционных праздников.

Считая свое время началом новой эры, открывающей путь к счастливому будущему, якобинцы рисовали себе это будущее в покровах строгой античной простоты. Увлечение героическими образами и гражданской добродетелью античности наложило отпечаток на внешние формы жизни республики. Конвент утвердил замену обращения на "вы" обращением на "ты". Слово "господин" уступило место словам "гражданин" и "товарищ". Многие деятели меняли свои имена на имена любимых героев древности. Так Шомет называл себя Анаксагором*, Клоотц - Анахарсисом*, Бабеф - Гракхом*.

_______________

* Древнегреческий философ-материалист V в. до н. э.

* Сицилийский философ VI в. до н. э.

* Братья Г р а к х и - римские социальные реформаторы II в. до н. э.

В целях увековечения новой эры был введен революционный календарь. Год делился на двенадцать месяцев по тридцать дней в каждом, пять дополнительных дней назывались санкюлотидами. День, следующий за провозглашением республики, 22 сентября, считался первым днем первого месяца - вандемьера, за ним шли брюмер, фример, нивоз, плювиоз, вантоз, жерминаль, флореаль, прериаль, мессидор, термидор, фрюктидор. Каждый месяц делился на три декады, дни которых обозначались названиями растений и животных.

Новый календарь оказался тесно связанным с движением "дехристианизации", прошедшим по стране осенью 1793 года. Движение это, возникшее в ходе борьбы против контрреволюционного духовенства, ставило целью полное уничтожение религии и церкви. Его возглавили левые якобинцы и эбертисты - Шомет, Клоотц, Эбер, Фуше. "Дехристианизаторы" стали закрывать церкви, превращая их в места празднования "культа Разума"; многие священнослужители, в том числе и высшие, как парижский епископ Гобель, торжественно отреклись от сана. Хотя "дехристианизация" не была официально санкционирована, Робеспьер и его соратники вначале ей не препятствовали, желая узнать, как она будет принята в народе. Вскоре, однако, стало ясно, что движение это было несвоевременным: оно вызвало недовольство среди городского и, в особенности, сельского населения. Секретные агенты Комитета общественной безопасности доносили, что "огонь тлел под пеплом" и можно было опасаться серьезных эксцессов: крестьянство, религиозное и неграмотное в своей массе, не признавало "культа Разума", а на подобных настроениях были готовы сыграть и интервенты, и роялисты. Учитывая это, Робеспьер в конце ноября выступил против "дехристианизации", осудив ее с государственной и политической точек зрения. Тогда Шомет, бывший одним из инициаторов движения, первым отказался от него; за прокурором Коммуны последовали и другие. 5 - 8 декабря Конвент по докладу Робеспьера принял декрет о свободе культов.

Влияние общественного мнения, особенно в столице, увеличивалось соответственно небывалому до той поры размаху общественной жизни. Санкюлоты принимали деятельное участие в работе клубов, секций, революционных комитетов, заполняли галереи для публики на заседаниях Конвента, толпились в здании Революционного трибунала. Женщины стремились не отставать от мужчин. Политические страсти зачастую разгорались настолько, что посетители галерей заставляли законодателей прервать заседание. Человек, не аплодирующий выступлению Робеспьера, немедленно слышал угрозы и обидные клички. На улицах, в кафе, у газетных киосков повсюду с жаром обсуждали события дня: известия с фронта, очередной декрет Конвента, приговор Революционного трибунала, выдающуюся речь в Якобинском клубе. На газеты набрасывались с жадностью. Толпились у пестрых афиш и многоцветных плакатов, расклеенных на стенах центральных кварталов столицы. У дверей домов можно было видеть большие столы, за которыми обедали и ужинали жители всей улицы. Это было новое явление: братская трапеза. Мужчины и женщины, дети, люди разного положения и достатка собирались за этими трапезами, каждый внеся предварительно свой продуктовый пай. За едой вели оживленные политические споры, пели патриотические песни, дети читали наизусть статьи конституции.