Толпа собралась на крепостных стенах и созерцала в тишине, разгрызая финики, медовое печенье и виноград, бегство человека, давшего ей этот город.

Покидая город, царь и его люди остановились в Бет-Мерхаке.

Все слуги царя, которые пошли с ним, и все керетеи, пелетеи, а также гатяне — 600 человек, которые пришли с ним из Гата, — проходили перед царём. Царь сказал гатянину Иттаю:

— Зачем тебе идти с нами? Возвращайся и живи с новым царём, ведь ты чужеземец, к тому же изгнанный из родной земли. Только вчера ты пришёл, а сегодня я снова заставлю тебя скитаться? Я и сам не знаю, куда пойду, поэтому бери своих братьев и возвращайся назад. Пусть Бог проявит к тебе любовь и не оставит тебя!

— Но Иттай ответил царю:

— Клянусь Господом, живым Богом, и жизнью моего господина, царя! Где будешь ты, там будет и твой слуга, я готов даже умереть с тобой!

Тогда Давид сказал Иттаю:

— Хорошо, иди.

И гатянин Иттай пошёл перед ним со всеми своими людьми и детьми.

Когда люди Давида переходили долину Кедрон, все живущие в том месте громко плакали. Царь стоял в долине, а его люди шли по дороге, ведущей к пустыне. Там же остановились Цадок и левиты, которые несли ковчег соглашения истинного Бога. Они поставили ковчег. И Авиафар пришёл туда и стоял, пока все люди не вышли из города.

Царь сказал Цадоку:

— Отнеси ковчег истинного Бога обратно в город. Если Господь будет мной доволен, то он вернёт меня и позволит мне увидеть и ковчег, и место, где он находится. Но если он скажет: «Я недоволен тобой», что ж, пусть поступит со мной так, как ему угодно.

Царь также сказал священнику Цадоку:

— Ты же прозорливец! Спокойно возвращайтесь в город, и ты, и Авиафар, и ваши сыновья: твой сын Ахимаац и сын Авиафара Ионафан. А я задержусь в пустыне, у бродов, и буду ждать от вас известий.

Цадок и Авиафар отнесли ковчег истинного Бога обратно в Иерусалим и остались там.

Последний лазутчик прибыл запыхавшись.

— Ахитофел, — сказал он Эфраиму, следовавшему за Давидом. Эфраим замедлил шаг. — Ахитофел Гилонитянин, советник царя. Он примкнул к Авессалому! И Амессай, племянник царя!

Давид услышал. Они все вместе шли к победе и все его предали. Даже дядя Вирсавии, Ахитофел, уважаемый судья, исполнитель закона!

Давид был в ярости.

Они пересекли долину и начали подниматься на Масличную гору.

Давид спешился, передал поводья своего коня одному из слуг, разулся, откинул назад капюшон и направился пешком в старое святилище. Он рыдал, люди вокруг него тоже рыдали, большинство шло за ним по этой горе, где многие поколения просили владыку небес, а что оставалось делать в этот несчастный день, как только просить! Поднявшись на вершину, Давид стал молиться, восклицая:

— О Боже, пожалуйста, обрати совет Ахитофела в глупость!

Когда Давид поднялся на вершину, где обычно поклонялись Богу, ему навстречу вышел аркитянин Хушай, преданный старый друг, советник и доверенное лицо. Разорванное платье, голова, посыпанная землей в знак траура, Хусий бросился в объятия Давида.

— Что ты здесь делаешь?

— Где же мне быть, как не здесь. Я следую за тобой, мой царь, мой друг. Друзья познаются в беде.

Давид посмотрел на него, улыбнулся и обнял.

— Если ты пойдёшь со мной, то будешь мне в тягость, но если ты вернешься в Иерусалим, ты можешь помочь мне расстроить планы Ахитофела.

Хуший Архитянин был удивлен.

— Ты хочешь, чтобы я покинул тебя?

Давид сказал ему:

— Я хочу, чтобы ты вернулся в Иерусалим и сказал Авессалому: «Царь, я твой слуга. Как я служил твоему отцу, так буду служить и тебе», то с твоей помощью совет Ахитофела будет отвергнут. Там с тобой будут священники Цадок и Авиафар. Всё, что услышишь в доме царя, передавай им. С ними останутся и их сыновья: Ахимаац, сын Цадока, и Ионафан, сын Авиафара. Передавайте мне через них всё, что услышите».

Хушай медленно кивнул головой. Он пригладил волосы рукой, вытер лицо полами платья, завернулся в плащ и сел на мула. Потом начал спускаться в сторону Иерусалима.

Эфраим и Иоав растерянно наблюдали за сценой: так отказался или не отказался Давид от царства?

Давид начал спускаться с вершины горы и увидел Циву, слугу Мефивошета. Цива шёл ему навстречу с парой навьюченных ослов и вёз 200 хлебных лепёшек, 100 лепёшек изюма, 100 лепёшек инжира и большой кувшин вина.

Царь спросил Циву: