– Уйди с дороги, отродье! – звук хлесткого удара и падения. – Какая еще мука? Быстрее бы уже сдохли! Наплодилось вас, нищебродов, не продохнуть!

И удаляющиеся шаги. Спустя какое-то недолгое время, показавшееся мне вечностью, дверка погреба открывается.

– Выходи, они ушли.

Вылезаю из погреба с ощущением, что теперь и от меня воняет влажной землей.

– Пошли, я провожу. Там в ограде есть дырка, эти идиоты не знают, она за кустом. Думаю, ты пролезешь, если платье на бедрах соберешь, а то оно какое-то толстое у тебя.

– Погоди, - отвечаю ей. – Ты хоть имя свое скажи.

– Барбара я. Но все Баськой кличут.

– Мне больше нравится Барбара. Дай мне, пожалуйста, нож, если у вас есть, и миску побольше.

– Зачем? – спрашивает с любопытством девочка.

– Надо, - отвечаю с улыбкой, доставая из сумки и выкладывая на стол кусок мяса, тыкву, репу, две крупные картошины и немного зелени.

Через секунду Барбара приносит все, что я попросила. Причем нож очень хороший, заточенный и красивый.

– У меня батька кузнец был. Знаешь какой? Со всех окрестных деревень к нам приезжали, чтобы он ножи сделал или топоры. Говорили, что тогда те сами по себе работают, стоит их только в руки взять. Шутили, конечно, но мой тятя секрет какой-то особый знал, заговор. Никому не говорил, хотел, чтобы в семье остался. Да только умер от сухоты три зимы назад, после того, как на рыбалке провалился под лед. И с тех мы вот так живем… - рассказывает девочка свою непростую жизнь, пока я отрезаю третью часть мяса, потом нарезаю его мелкими кусочками, а половину тыквы и репы – чуть крупнее.

– Смотри. Поставишь мясо вариться, как будет готово, бросай картошку, как она станет мягкой, только тогда – репу и тыкву. Зелень уже в самом конце. Две минутки прокипит и выключай. Поняла?

Девочка кивает, глядя горящими глазами на мясо и постоянно сглатывая слюну. Бедняжка.

– Все сразу не ешьте, будут животы болеть. По вот такой мисочке, как сваришь. И по такой же – перед сном, - показываю Барбаре на посуду, стоящую на печи. Поняла?

– Да.

– Хорошо. Тут вам хватит на три дня, если будете есть понемногу. Бульон сытный, мясо тоже. Как закончится еда, приходи ко мне, я говорила, где живу. Что-то придумаю. Не оставлять же вас голодать.

– Спасибо, - Барбара порывисто обнимает меня, прижавшись худеньким тельцем.

С трудом сглатываю набежавшие слезы.

– Тебе спасибо, милая. Ты мне сегодня очень помогла. А теперь пойдем, показывай дорогу, а то меня дома мои малыши уже заждались.

И мы, постоянно оглядываясь, мелкими перебежками, беспрепятственно доходим до дыры в заборе. Я прекрасно в нее пролезаю, прикрываю ее, вдруг еще пригодится, и, попрощавшись с Барбарой, поспешно иду домой. Радуясь добытым продуктам и тому, что все обошлось.

С того дня проходит пятеро суток, но Барбара не прибегала. Я немного переживаю о ней, но больше, конечно, о нас. Воспоминаний новых у меня пока не появлялось. Снов никаких не было, ничто не пролило свет на хоть какие-то события, произошедшие с Айли до моего появления в ее теле.За эти дни довольно ощутимо похолодало. Вчера утром на остатках травы застыл первый иней, в воздухе все больше запахло зимой. Несмотря на все мои старания, нам категорически не хватает продуктов. Я обираю все в округе поля, торопливо, но методично собирая любой оставшийся овощ, случайно не замеченный, или специально оставленный из-за того, что маленький, не зрелый, порченный, да мало ли какой. Я не такая переборчивая, как крестьяне, убиравшие урожай. Мне годятся и верхние капустные листы, и морковка толщиной с карандаш, и свекла величиной с грецкий орех, и картофель, размером чуть больше того же ореха. Все подчищаю, ничем не брезгую.

Уже дома обмываю продукты, пересматриваю их на предмет гнили, просушиваю на солнце, пока оно еще греет и прячу в погреб. Хотя… что там прятать-то.

С дровами ситуация лучше. В лесу много сухих деревьев. Пока Шарлотта и Роберт носят хворост, я рублю поленья. Топор туповат, на ладонях у меня появляются болезненные мозоли, но я не прекращаю своего занятия. Зимой отдохну. Сейчас некогда.

После обеда оставляю детей одних, закрываю их на замок, беру сумки и иду в очередной поход за овощами. Каждый раз, как ухожу, переживаю, что в мое отсутствие придет староста со своими людьми и навредит им, но пока все обходилось. По какой-то причине, он больше к нам не наведывался и хлопот не доставлял. Конечно, хочется верить, что он забудет о нашем существовании, но зная подобный сорт людей, очень в этом сомневаюсь.

Как-то перед уходом, сказала детям, что чувствую себя козой, мамой семерых козлят из одноименной сказки. Роберт спросил, что за сказка такая. Я пообещала рассказать перед сном, если будут себя хорошо вести. С тех пор у нас появилась традиция: я каждый вечер рассказываю им какую-нибудь сказку из моего мира. Дети слушают внимательно и даже как-то жадно. Шарлотта чаще всего закрывает глаза и делает вид, что спит, вроде как ей не интересно. Но стоит мне сделать паузу в рассказе, как она затаивает дыхание и напряженно ждет продолжения. Я это замечаю, но никак не комментирую. Да, мира между нами по-прежнему не нет, но и нападки падчерицы стали не такими злобными и частыми. Возможно, потому что она устает так же, как и я, и просто часто бывает без сил, чтобы устраивать скандалы.