– Я могу и сегодня начать.

– Я сказал – с завтрашнего дня. Вы собираетесь все время мне перечить?

– Нет. Благодарю вас, я очень…

– Свободны, - не дает договорить герцог, - и заберите свои вещи, - пренебрежительно кивает на мое платье, лежащее на полу.

Не дает договорить и окончательно унизиться перед ним, рассыпаясь в благодарностях. Что это? Неожиданное сочувствие или ему просто неприятна я и мои слова? Делать выводы рано. Время покажет.

Выхожу в коридор в самом что ни на есть чудесном настроении. Все получилось. Даже лучше, чем я надеялась. Возвращаюсь в ту комнату, где сидят мои дети. Н-да, похоже, придется начать уборку отсюда. Декоративные подушки разбросаны, на полу лужа и судя по мокрым штанишкам Рози, это ее «рук» дело. Малышка что-то держит в ладошках и, кажется, собирается съесть.

– Нет, Рози! – вскрикиваю чуть громче, чем хотелось, ребенок пугается, роняет черненький горошек и кривит губы, собираясь заплакать. – Нет, миленькая, не надо. Прости меня, я не хотела пугать.

Подхватываю малышку с пола, снимаю с нее мокренькие штанишки и укутываю в покрывало.

– Шарлотта, почему ты не смотришь, что делает сестра? Она едва не съела… хм… козьи горошки.

– Ме-е-е-е, - выдает Долли, привязанная к столу и меланхолично жующая скатерть.

– Ничего. Раз бы съела. Больше бы с полу ничего не подбирала, - отвечает старшая падчерица, читая откуда-то раздобытую книгу весьма фривольного, как для юной леди, содержания.

Боже! Меня минут двадцать не было, в они тут такое устроили!

– Так, все! Прошу минутку внимания!

Дети нехотя отрываются от своих занятий. Шарлотта лениво поднимает на меня глаза, Роберт меняет лежачее положение на сидячее, а Рози настойчиво тычет мне в рот еще один… хм… «горошек» козьего производства.

– Спасибо, милая, - забираю из пальчиков ребенка эту гадость и продолжаю. – Его Светлость проявил милосердие к нам, дав крышу над головой и работу мне. Да, я раньше не работала, но когда-то же нужно начинать, тем более, нам сейчас не повредит теплый дом, хорошее питание и кое-какие сбережения. Поэтому, я вас очень прошу вести себя так, чтобы не вызывать нареканий со стороны постоянных обитателей этого дома. Мне бы не хотелось, чтобы нас отсюда выгнали из-за того, что кто-то из вас что-то учудил. Шарлотта, поскольку ты старшая, то на тебя ложится забота о Рози, пока я работаю. Роберт, ты следишь за Долли. Регулярно ее кормишь и выгуливаешь, чтобы вот эти вот… шарики… не валялись по всему дому. Это понятно?

Дети кивают, но я прекрасно понимаю, что они это делают, чтобы я отстала, а вот будут ли выполнять – это вопрос. Впрочем, ответ на него я получу в первую же свою рабочую неделю. Тогда и буду думать, что делать дальше.

Согласно приказу герцога, мы дружной толпой заходим на кухню, где властвует необъятных размеров рыжая женщина совершенно непонятного возраста. Вокруг нее вьются две девушки, одетые с иголочки.

– Мари – начищай картошку. Герти – шинкуй капусту, будем квасить в бочках.

Раздается мученический стон от одной из девушек, за что она тут же получает тряпкой пониже поясницы от поварихи.

– Поной мне еще! Ты смотри разленились! Вон пыли в три пальца на подоконниках, лентяйки! А это еще кто?

Женщина смотрит на нас внимательно и с интересом. От ее глаз не ускользает ни наша мятая одежда, ни тощие фигуры, ни бледные детские лица.

– Вы кто такие и что делаете на моей кухне? – спрашивает строго, но при этом глаза у нее добрые.

– Простите, что потревожили. Я новая служанка в этом доме. Приступаю с завтрашнего дня. Его Светлость сказали идти на кухню, нас тут покормят, определят в комнату и расскажут о моих обязанностях.

– Как тебя зовут, милочка?

– Айли Бонвилл, - сознательно не называю титул, ни к чему это.

– Красивое имя, как у благородных. Я – Агата, можешь звать меня тетушка Агата. Сейчас разгоню этих бездельниц и дам вам поесть, а уж ближе к обеду как раз придет экономка, она и расскажет, чем тебя занять. Хотя… ты такая худая, какая из тебя служанка-то? Ай, ладно, авось откормишься у нас. Мы поесть любим.

И подмигнув мне, принимается чихвостить девушек. Чуть позже мы рассаживаемся за столом, уминая за обе щеки вкуснейшее мясное рагу. Причем, я затруднилась бы сказать, кто из нас ест более жадно и быстро.

– О, вот она. Не успела начать работать, а уже брюхо набивает! – на кухню залетает дворецкий. – А ну быстро поднимайся и давай за мной, там госпожа экономка пришла, ждет тебя, лгунью черноротую. Смотри, Агата, осторожнее с этой. Соврет – дорого не возьмет.

Ну вот. Слава бежит впереди меня. И что самое интересное, это сказано о той, что испытывает к вранью почти физическое отвращение. Да уж. Чувствую, я тут растеряю многие свои принципы из прошлой жизни.

Иду неспеша за дворецким. Проходим холл, несколько раз поворачиваем и оказываемся перед дверью. Слуга стучит и, получив разрешение войти, заходит. Тут же, с порога, начиная нагнетать:

– Вот, дорогая леди Маргарета, та самая девица, о которой я вам говорил. На редкость наглая и любящая соврать. Я уж совсем не понимаю, зачем только Его Светлость взял подобную обузу к себе в дом. Ясно же, как белый день, хлебнем мы с ней…

– Не твоего ума дело, зачем мой племянник взял ее, значит на то был резон. Или ты ставишь под сомнение решения своего лорда?

Экономка, женщина почтенного возраста и весьма крупной комплекции, с прямой спиной, королевской осанкой и абсолютно седыми волосами, собранными в высокую, затейливую прическу, быстро осаживает дворецкого и переводит взгляд ледяных глаз на меня.