Через пять минут я отхожу от мясников, сияющая, как начищенный самовар. Впрочем, они довольны не меньше меня. Еще две ленты я отдаю за петушков на палочке для моих детей. Дороговато, но этот продавец торговаться не хотел совершенно, потому я пошла на уступки.

Перчатки я выменяла на соль, большую тыкву и несколько разных овощей, плюс четыре румяных, красных яблочка. Собираясь уходить с рынка, я улыбалась. Все получилось даже лучше, чем ожидалось. Хотелось петь на радостях. И надо же было именно в этот момент увидеть старосту! Он был не один, а с еще двумя мужиками. И судя по тому, как они бегали глазами по толпе людей, кого-то искали. Что-то мне подсказывало, что меня.

Стараясь не шуметь, пятясь задом, отхожу к ближайшему дому, обхожу его по стеночке и быстро бегу к выходу из деревни. Уже почти выдыхаю с облегчением, завидев ворота, но подбежав к ним, понимаю, что рано радовалась. Они заперты! Перелезть я не смогу, не в этом длинном платье и с сумками. И что теперь делать?!

– Эй! – зовет меня кто-то.

Чуть поворачиваюсь и вижу возле крайнего дома стоит девочка, лет шести, и машет мне рукой. Без лишних сомнений бегу к ней.

– Это из-за тебя наш староста закрыл ворота? – спрашивает она с любопытством.

– Я не знаю. Возможно, - отвечаю правду.

– Он сказала, что ты можешь быть воровка. И приказал задержать, привести к нему, вроде будет разбираться что к чему. Ты правда, воровка?

– Нет! Я просто пришла купить еды. Мы с детьми живем в доме возле леса, если знаешь такой.

– Ведьмы Малиссы? – испуганно спрашивает девочка, округлив глаза.

– Я не знаю… вообще, это мой дом, а кто в нем жил… - даже не понимаю, что лучше ответить, я ведь по-прежнему не знаю всю предысторию Айли из рода Вустер. Поверенный обмолвился, что этот дом что-то вроде нашего родового гнезда, но если честно, у меня в голове тогда было столько всего намешано, что я запросто могла неправильно его понять, или что-то вообще не услышать.

– Если дом возле леса, то он. Но там никто не живет, он под заклятием. Как ты смогла зайти?

– У меня ключ был, - отвечаю, заходя за угол дома и поглядывая на ворота. Девочка миленькая, но мне как бы сейчас совсем не до светских бесед.

– Ключ? Ты ее рода? Тоже ведьма? – в голосе девочки причудливым образом сочетаются страх и восторг.

– Нет, я не ведьма. И да, из ее рода.

– Тогда точно ведьма, - сообщает ребенок тоном знатока. – Не бойся, они сейчас у торговцев тебя ищут. Им кто-то сказал, что ты там. Пойдем со мной.

– Куда? – спрашиваю.

– Идем…

И девочка убегает за дом. Подумав секунду, все-таки решаюсь пойти за ней. Тем более, к воротам подходят двое крупных мужиков и начинают осматриваться. Подхватив тяжелые сумки, следую за девочкой, а та, обогнув два дома, забегает в третий. Аккуратно переступив порог, тоже захожу.

– Проходи сюда, - зовет девочка откуда-то изнутри.

Сеней в доме нет. Сразу большая комната, она же кухня с полуразрушенной печью, в которой вяло трепыхается огонь, и две комнатки без двери. Я захожу туда, где, как мне кажется, слышался голос ребенка. На соломенном матрасе лежит женщина, рядом с ней сидит уже знакомая мне девочка и мальчик, лет трех.

– Это моя мама, - говорит малышка. – Она спит, устала очень. И брат.

Я вижу, что дети в крайней степени истощения, как и лежащая женщина. Девочка резво поднимается и выглядывает в малюсенькое окно, закрытое не стеклом, как у меня в доме, а какой-то мутной субстанцией, из-за чего поглощается часть дневного света и комнате темно, несмотря на то, что на улице сейчас середина довольно солнечного дня.

– Там помощники старосты, бегом за мной. И сумки свои не забудь, - говорит она торопливо и выбегает на кухню.

Я за ней. Девочка отодвигает половичок, приоткрывает дверцу погреба и говорит:

– Лезь. Там тебя не найдут. А я потом открою.

Честно, сомневаюсь я всего секунду, а когда слышу мужские разговоры совсем близко с домом, мгновенно спускаюсь вниз по хлипкой деревянной лестнице, одной рукой держа сумки. Как я не упала – непонятно, но едва я ступаю ногой на земляной пол, девочка накрывает крышку погреба и я остаюсь стоять в полной темноте, окруженная запахом сырой земли. Ощущения, должна сказать, очень… мерзкие. Словно в могиле замурована. Стою, даже дышать тяжело, хотя понимаю, что воздуха тут достаточно.

Над моей головой раздаются тяжелые шаги.

– Баська, не видала тут женщину незнакомую? Молодая, белокожая, видно, что не из крестьян, – спрашивает грубый мужской голос.

– Как же не видать? Видала! – говорит девочка, и мое сердце на секунду перестает биться. – Она перебросила сумки через ограду, перелезла по забору и ушла.

– Да врешь ты все, она не умеет лазать!

– Зачем мне врать-то? – голос девочки настолько убедителен, что даже я верю, что уже ушла домой, хотя стою посреди тьмы. – Я ее видала. А еще вы обещали, что дадите немного муки тем, кто укажет след. Я указала, если поторопитесь – успеете ее догнать, у нее сумки были тяжелые, далеко не успеет уйти. А мне можно муки?