Я не спрашиваю его, раздражает ли его мой запах, потому что уже и так ясно, что нет. Хотя раньше он его ненавидел. Или нет? Он точно не отрицал этого, и я думала, что он только недавно поменял своё мнение, но может быть…

— Вы с Габи близки? — спрашиваю я. Это не то, что мы обсуждали, но похоже, Лоу рад сменить тему.

— Я не очень хорошо её знаю, — он глубоко вздохнул, медленно беря себя в руки. — Она на пару лет старше, выросла в другой своре. Я встречал её всего несколько раз.

— Почему именно её выбрали в качестве Залога со стороны оборотней?

— Она сама вызвалась, — он сделал несколько шагов внутрь, его пальцы легко скользили по пустым поверхностям, словно он хотел оставить здесь частички своего запаха. Переплести его с моим. Я не увидела ни пылинки, значит, за уборку, должно быть, позаботился Оуэн. Он действительно лучший брат, чем я думала. — Она была заместителем. Хотела перемирия с вампирами. Кажется, потеряла родственников во время войны.

— Понятно. Ты просил добровольцев?

Он покачал головой. — Предложение твоего отца обсуждалось на одном из наших круглых столов. Я не собирался никого просить подвергать себя опасности и ясно дал понять, что если предоставление Залога от нас не подлежит обсуждению, я не женюсь. После встречи Габи отвела меня в сторону и попросила отправить её.

— Понятно, — я прохожу на маленькую кухню и бездельничаю, открывая холодильник. Внутри лежал забытый пакет с кровью. Какая трата. — Она попросила. Лоу?

Он прислонился к стене, уже более расслабленный. — Да?

— Что я изучала в колледже?

Он озадачен моим вопросом. — Ты?

— Я.

— Почему ты спрашиваешь? — он пожимает плечами, когда я ничего не ответила. — Ты специализировалась на разработке программного обеспечения, а на дополнительной специальности изучала криминалистику.

Хорошо, хорошо.

Хорошо.

— Это никогда не была она.

Его взгляд совершенно пустой.

— Габи. Она не твоя пара.

— Она… нет. Ты думала, что это она? — он непонимающе моргает.

— Губернатор Дэвенпорт так сказал. Ещё на церемонии.

Его глаза расширяются от понимания, и я наблюдаю, как до него доходит.

— Нет. Традиционный договор между вампирами и оборотнями требует, чтобы Залог соответствовал двум условиям: был здоровым и был родственником Альфы стаи.

Я знала это. Но впервые я задумалась об этом.

— У тебя есть живые родственники, кроме Аны?

Он качает головой.

— Понятно. И ты не собирался её отпускать.

— Это тоже не обсуждалось.

— Значит…?

— Мы выдвинули аргумент, что пара приравнивается к кровному родственнику в стае оборотней. Есть некоторые нюансы, но…

— Совет купился на это.

Лоу кивает. — Я попросил твоего отца не разглашать, что она моя пара, чтобы избежать проблем для Габи по возвращении домой. Я не думал… — я наблюдаю, как понимание полностью охватывает его. Что я думала, что это она. Что я считала, он привёл меня познакомить со своей парой, даже в то время как мы… — Нет. Нет, Мизери, — он выглядит виноватым передо мной. — Это не она. Прости.

— Всё в порядке, — это не его вина, если я что-то предположила, да и к тому же меня это никак не касается.

Но вообще-то касается. Мы изучаем друг друга с расстояния нескольких футов, в моём животе бурлит вопрос, а внутри него кипит ответ, робкая уверенность, которая согревает воздух между нами.

Мои ноги сами собой тянут меня к Лоу. Они заставляют меня встать на цыпочки, и я целую его так сильно, как только могу, слишком резко, с избыточным напором, мои руки обхватывают его шею, словно петля. Он не отвечает сразу, но это скорее замешательство, чем нерешительность. Через мгновение его руки смыкаются на моей талии, прижимая меня к стене, углубляя поцелуй. — Мизери, — слова сбивчиво вылетают между нашими губами. Его эрекция упирается в мой живот, и мы оба резко вдыхаем.

— Мы не можем, — говорит он, отстраняясь.

Но когда я спрашиваю «Почему?», его губы снова встречаются с моими. Поцелуй начался нежно, но быстро набирает обороты. — Знаю. Знаю, я думаю… — Мои руки скользят вниз, задирая его рубашку и обнажая полоску тёплой кожи. — Я хочу… — я не могу произнести это вслух, потому что не знаю, что мне нужно. Это связано с правдой, с тем, чтобы он её признал, но это терзающий вопрос, застрявший в моём уме, как заноза. — Можем мы…

— Да. Да, мы можем, — он одновременно полон нетерпения и нежности. — Мы можем.