Губернатор скулит. Капля пота стекает по его красному лицу.

— Он… Я не хотел, но он разговаривал с журналистами о хищениях, в котором замешана моя администрация. Нам пришлось! Мы были вынуждены!

Лоу выпрямляется. Стряхивает несуществующую пылинку с пиджака, отступает на шаг и поворачивается ко мне, будто мы одни в комнате, а не окружены четырьмя направленными на него стволами. Его рука неторопливо находит мой локоть, он улыбается — сначала мне, потом охране.

— Спасибо, губернатор, — говорит он, уводя меня. — Мы сами найдём выход.

— За ним следят несколько моих людей, — сообщает мне Лоу, как только мы садимся в машину. — И Алекс занимается мониторингом его связи. Он знает, что мы на него вышли, и получим сигнал, как только он предпримет следующий шаг.

— Надеюсь, прямо сейчас на его заднем дворе гадят десять волков, — бормочу я, а Лоу едва заметно улыбается и кладёт руку мне на бедро лёгким, рассеянным жестом, который казался бы естественным, только если бы мы уже годами ездили вместе.

— Ничего не сходится, — возмущаюсь я. — Допустим, Серена действительно брала у него интервью для статьи о финансовых махинациях. Может, она и была той журналисткой, с которой он разговаривал. Но откуда тогда имя Аны в её ежедневнике? — Вряд ли это как-то связано. Но. — Нет никаких шансов, что она случайно встретилась с отцом Аны и узнала о ней через другие источники. Ни единого. Кто-то подбросил это имя? Но оно было написано нашим алфавитом. Больше никто о нём не знал.

Мы молчим, пока я раздумываю над этим, глядя на уличные фонари. Затем Лоу говорит:

— Мизери.

— Да.

— Есть и другая возможность. Насчёт Серены.

Я смотрю на него. — Да?

Кажется, он тщательно подбирает каждое слово и когда он говорить, его тон размерен.

— Возможно, не Томас рассказал Серене об Ане, а наоборот.

— Что ты имеешь в виду?

— Возможно, Серена узнала об Ане из другого источника, а затем использовала эту информацию, чтобы шантажировать Томаса по поводу его связи с оборотнем, заставив его рассказать о финансовых махинациях, о которых он мог знать. Может, она хотела сделать об этом репортаж, но передумала, когда поняла, что рискует стать мишенью для губернатора Дэвенпорта. В отличие от Томаса, она не была публичной фигурой, поэтому могла бесследно исчезнуть.

Я мотаю головой, хотя понимаю, что его версия вполне вероятна.

— Она бы не ушла, не сказав мне, Лоу. Она моя сестра. И никаких цифровых следов нет. Она бы не смогла их замести. Она не я.

— Она не ты. Но она училась у тебя годами, — он выглядит глубоко сожалеющим, говоря это.

Я рассмеялась. — Только не говори, что ты тоже считаешь, что Серена заботилась обо мне не так сильно, как я о ней. Она бы не оставила меня мучиться от неизвестности. Она всегда мне всё рассказывала…

— Не всё, — его челюсть напрягается. Словно этот разговор причиняет ему боль, потому что он болезненный для меня. — Ты же говорила, что перед её уходом вы поссорились. И что она иногда на несколько дней уезжала одна.

— Но никогда, не сказав мне.

— Возможно, у неё не было времени. Или она не хотела подвергать тебя опасности.

Я отмахиваюсь. — Это глупо. А как же Искорка? Она бросила своего кота.

— Скажи мне кое-что, — просит он. Меня раздражает его размеренный и рассудительный тон. — Она знала тебя достаточно хорошо, чтобы предугадать, что ты отправишься на её поиски и найдёшь кота?

Мне так сильно хочется сказать «нет», что у меня чуть губы не сводит. Но я не могу. Вместо этого вспоминаю её последние слова, обращённые ко мне:

«Мне нужно знать, что тебе ещё что-то волнует, Мизери».

И ведь она действительно что-то оставила после себя. Того, о ком нужно заботиться. Гребаного кота. Боже, какой же это дурацкий план.

План Серены.

— Может, ты и прав, и она не хочет, чтобы её нашли. Но она бы никогда не поставила под угрозу жизнь ребёнка, даже ради самой громкого и сочного репортажа в своей карьере. Я знаю Серену, Лоу.

И вот в чём проблема теории Лоу: она означает, что Серена благополучно спряталась где-то, но также и то, что она не тот человек, кем я её считала. А этого я принять не могу. Ни за что.

Лоу знает это, потому что открывает рот, чтобы сказать нечто, несомненно логичное, но бьющее прямо под дых. Поэтому я его опережаю, задавая первое, что приходит в голову:

— Куда мы едем? — мы направляемся на юг, к центру города. На территорию вампиров.

— Встретиться с твоим братом. Мы почти на месте.