От старика подобной прыти никто не ждал, и напрасно. Стремительным движением он выхватил клинок, спрятанный внутри трости, и прошил им Риввина, словно куклу булавкой. После чего вскинул руки над головой, превратился в ворону и исчез в снегу.

Все произошло очень быстро. Ни Финч, ни Арабелла ничего не успели понять. Они лишь пораженно уставились на Риввина, осевшего на пол во все увеличивающейся луже черной крови, и на бросившуюся к нему женщину.

Потолок вернулся на место. От резкого порыва ветра дверь захлопнулась…

Передряги. Коварные, бесконечные передряги. Они, словно клубки ниток, которые ты пытаешься засунуть в ящик, но каждый раз, как ты уже почти справился, какой-нибудь берет и выпадает. И не просто выпадает, а подленько закатывается под кровать.

Финч и Арабелла были профессионалами попадания в передряги. С упорством двух непокорных мушек, угодивших в пятно пролитого клея, они бредут, с трудом отрывая лапки от липкой поверхности, но упорно продолжают заходить в это пятно лишь глубже, влипая все сильнее.

Если бы у Финча было хотя бы несколько минут остановиться и подумать об этом, возможно, он и нашел бы какое-то объяснение своей привычке находить передряги. Но сейчас у него совсем не было на это времени.

Очень сложно рассуждать о столь глобальных вещах, когда ты бродишь по этажам огромного, недобро настроенного к тебе особняка и заглядываешь во все углы и щели в поисках коварного злодея.

Уэллесби затих и опустел. Лестницы остановились. Камины погасли, и их снова закрыли панелями. В коридорах больше никого не было: слуги с подносами исчезли за стенами, а гости и домочадцы отправились в бальный зал, где началась вторая партия танцев.

Финч и Арабелла вновь остались наедине с этим огромным домом.

Все было из рук вон плохо.

Мальчик осознавал, что их втянули в какую-то игру, но не понимал ее сути. Штормовой трамвай, не-птицы, прибывшие по подземной железной дороге, среди которых и Одноглазый. Что он здесь делает? Как мадам Клара узнала, что он здесь будет? Что она от него хочет?

Подлый Одноглазый ранил мистера Риввина и скрылся. Снег, который он неизвестно как занес в комнату, перестал идти, но даже и не подумал таять. В снегу было все: он ковром укрывал кровать, на которую положили мистера Риввина, сугробами громоздился на ковре, у гардероба и окна. Он заполонил камин и тонкой поволокой застлал резные фигурки на каминной полке.

Банкирша с улицы Мэпл не испугалась того, что увидела, и, несмотря ни на что, – стоило отдать ей должное – осталась с мистером Риввином. Мало что понимая, но тем не менее не теряя хладнокровия, она перевязала его рану его же любимым шарфом.

– Вы такой же… такой же монстр, как тот, в белом? – спросила мадам.

– Ну уж нет! Я намного красивее! – самодовольно ответил Риввин и потерял сознание.

Казалось, он не дышит. Женщина взяла его за руку.

– Он умер? – Финч невежливо ткнул мистера Риввина в плечо. Челюсть того безвольно отпала, и он захрапел на всю комнату.

– Судя по всему, он просто спит, – сказала банкирша с улицы Мэпл.

– Думаю, с ним все будет хорошо, – заметила Арабелла и кивнула Финчу, указывая на дверь. Тот кивнул в ответ.

– Мадам, вы присмотрите за ним?

– Конечно, но, может быть, вы объясните мне…

– Не сейчас, мадам, – твердо сказал Финч. – Нам нужно догнать того, кто ранил мистера Риввина. Это очень важно.

Она лишь кивнула. Эта женщина прекрасно понимала значение слова «важно». В особенности когда к нему добавлялось «очень».

Дети бросили взгляд на как ни в чем не бывало развалившегося на кровати Риввина, который, не замечая их снисходительно-осуждающих взглядов, повернулся на бок, подложил руку под голову и свернулся калачиком.

«С ним точно все будет хорошо», – подумал Финч.

Дети покинули комнату мистера Сонна и побрели по коридору третьего этажа гостевого крыла. Они пытались решить, в какую сторону идти. Финч предлагал в одну, Арабелла, разумеется, в другую. Аргументов ни у кого из них не было, спор затягивался и становился все громче и оживленнее.

Дверь неподалеку приоткрылась, и из-за нее осторожно выглянула женщина с синими волосами, высматривая, кто это там «глупая синеволосая кочерыжка», а кто «зловредная рыжая головешка».

– Эй, кочерыжка! – позвала женщина. – Эй, головешка!

– Фанни! – обрадовались дети.

– О чем спор? – улыбнулась мадам Розентодд. – Кого бы вывести на чистую воду на этот раз?

– Фанни, ты не видела здесь птицу? Белую ворону?

– Видела, – удивленно ответила Фанни и ткнула рукой в тот конец коридора, куда изначально хотел отправиться Финч. – Я возвращалась в свою комнату, и она пролетела мимо, едва не задев мою шикарную прическу. Кто-то открыл клетку?