Берни попросил дать ему день-два на раздумья и перед тем, как они расстались, признался, что очень польщен и тронут. Это был очень серьезный вопрос: учиться на факультете бизнеса совсем не хотелось и отказываться от мечты работать в небольшой школе какого-нибудь провинциального городка – тоже. Он мечтал знакомить жаждущие детские умы с Толстым и Достоевским, но, возможно, это была всего лишь мечта. Даже сейчас она уже становилась туманной.

Вечером он поговорил с родителями, и предложение Бермана произвело впечатление даже на отца. Это была великолепная возможность, если, конечно, Берни устраивает такой род деятельности. А за год предварительной подготовки у него будет достаточно времени понять, нравится ли ему в «Уольфс». Ситуация казалась беспроигрышной. Отец поздравил Берни, а мать поинтересовалась, сколько у Бермана детей, сколько сыновей – иными словами, сколько конкурентов у ее сына – и есть ли дочери, уже представляя, что он мог бы на одной из них жениться.

– Рут, оставь его в покое! – твердо сказал Лу, когда они остались одни, и та хоть и с трудом, но все же угомонилась.

На следующий день Берни дал положительный ответ мистеру Берману, чему тот был очень рад и сразу посоветовал подать заявку в несколько бизнес-школ. Берни выбрал ту, что при Колумбийском университете, Нью-Йоркский университет, Уортонскую школу бизнеса и Гарвард – по понятным причинам. Ответы придут не скоро, но за это время Берни многое предстояло сделать.

Год тренинга пролетел быстро. Три школы из четырех приняли Берни, отказ пришел только из Уортонской, но и оттуда написали, что у них, возможно, будет одно место на следующий год, если он готов подождать. Ждать Берни не хотел, поэтому выбрал бизнес-школу при Колумбийском университете и приступил к учебе, но по-прежнему несколько часов в неделю работал в универмаге, чтобы не терять связь с магазином. Особенно его заинтересовала мужская одежда с точки зрения моделирования. Он посвятил этой теме первую учебную работу и получил за нее высокую оценку. Мало того, Берман разрешил ему применить некоторые из его идей на практике в магазине, и они дали хороший результат.

Школу бизнеса Берни закончил с отличием, полгода поработал в отделе мужской одежды, а потом перешел в отдел женской. Он постоянно вносил рационализаторские предложения, и благодаря ему изменения чувствовались во всем универмаге. За пять лет работы в «Уольфс» Берни стал буквально звездой, поэтому однажды Пол Берман вызвал его к себе и объявил, что на два года переводит его в чикагский филиал. Для Берни это было как гром среди ясного неба, никуда уезжать он не хотел. Он любил Нью-Йорк и очень успешно работал в универмаге. Для Берни Чикаго был все равно что Сибирь.

– Но почему?

– Во-первых, вы хорошо знаете Средний Запад, а во-вторых… – Берман вздохнул и закурил сигару, – вы нужны нам там. В чикагском филиале дела идут не так хорошо, как бы нам хотелось. Там нужна свежая кровь, и это вы.

Они относились друг к другу с большим уважением, но в этом случае Берни готов был возражать, однако победа осталась не за ним. Берман не уступал, и через два месяца Берни улетел в Чикаго. Еще через год его назначили управляющим, это задержало его в Чикаго еще на два года, хотя он ненавидел этот город: он казался ему депрессивным, а тамошняя погода действовала на нервы.

Его часто навещали родители. Его новая должность, несомненно, была очень престижной. Быть управляющим в «Уольфс Чикаго» в тридцать лет – это вам не шуточки, но тем не менее Берни всей душой рвался обратно в Нью-Йорк. Когда он сообщил матери, что возвращается, она устроила в его честь большой прием.

Когда Берни вернулся, Берман предоставил ему практически полную свободу действий. Тем не менее когда молодой человек предложил продавать женскую одежду более высокого класса, Берман засомневался. Берни хотел добавить в ассортимент магазина с десяток линеек одежды от-кутюр, чтобы «Уольфс» опять стал одним из законодателей моды во всех Соединенных Штатах.

– Вы хотя бы знаете, сколько дизайнеры требуют за свои модели?

Берман выглядел расстроенным, но Берни с улыбкой успокоил его:

– Знаю, но для нас, я уверен, они могут немного сбавить цену. Строго говоря, это будет не совсем от-кутюр.

– Но очень близко к этому, во всяком случае по ценам. Кто их здесь купит?

Берману казалось, что Берни перегибает палку, но в то же время он был заинтригован.

– Пол, я думаю, наши клиенты ухватятся за то, что мы им предложим, особенно в таких городах, как Чикаго и Бостон, да и в Вашингтоне и даже в Лос-Анджелесе. Это же не Нью-Йорк, где тьма магазинов. Мы привезем к ним Париж и Милан.

– Или разоримся в попытке это сделать, так ведь? – меланхолично буркнул Берман, но возражать не стал.

Идея показалась интересной. Было бы неплохо разом подняться до уровня продавцов самой дорогой одежды и продавать вещи ценой в пять-семь тысяч долларов. Строго говоря, это будет готовая одежда, сшитая по лекалам знаменитых кутюрье.

– Нам даже не придется закупать запас товара и чрезмерно расширять ассортимент, – продолжал Берни. – Можно договориться с каждым дизайнером, чтобы он устроил у нас показ, и дамы смогут заказать понравившиеся модели прямо у нас. Экономически это будет куда выгоднее.

Берман пришел в восторг от этой идеи: в таком варианте он ничем не рисковал.

– Бернард, вы меня убедили.

– Но я думаю, что сначала нам нужно кое-что модернизировать. Наш дизайнерский отдел выглядит недостаточно по-европейски.

Они обсуждали эту идею не один час и когда наконец достигли взаимопонимания, Берман пожал молодому коллеге руку. За последние годы Бернард повзрослел, стал зрелым, уверенным в себе мужчиной, способным принимать обоснованные деловые решения. Изменился он и внешне: отрастил до возвращения в Нью-Йорк бороду, и это сделало его еще более привлекательным.