Товарищ Цю сделал паузу, налил себе воды, выпил, затем продолжил свой доклад.

— Теперь, в связи с потеплением наших двусторонних отношений мы хотели бы вернуться к взаимовыгодному сотрудничеству, которое продолжалось все пятидесятые годы. И в первую очередь наша авиация нуждается в современном маневренном истребителе, таком как СУ-27… с двигателями с отклоняемым вектором тяги, конечно.

— Это все ваши пожелания? — уточнил Романов.

— Нет, конечно, товарищ Романов, — быстро ответил замминистра, — мы бы также с удовольствием приобрели 1–2 эскадрильи штурмовиков, таких как СУ-25, и легкий бомбардировщик ТУ-22. Это очень перспективная техника, на базе которой китайская авиапромышленность могла бы получить существенный толчок в развитии. И еще тяжелый транспортник АН-124, но это уже не первоочередные задачи — на первом этапе нам было бы достаточно и СУ-27.

— Я думаю, советская сторона пойдет вам навстречу, — сообщил Романов, вернувшись от дальнего конца стола. — И еще мне хотелось бы пригласить лично вас, товарищ Линь, а также товарища Дэна на космодром Байконур на следующей неделе. Там состоится первый старт нашей новой ракеты под названием «Энергия».

— Да-да, — откликнулся Линь Бяо, — я слышал про вашу новую разработку — это ракета тяжелого класса, верно?

— Точнее даже сверхтяжелого класса, — уточнил Романов, — грузоподъемность ее оценивается в 100 тонн при выводе груза на низкую опорную орбиту и 20 тонн на геостационарную.

— Ого, — впечатлился Линь, — это почти столько же, как и на американском Сатурне-5.

— Немного поменьше, — поморщился Романов, — Сатурн в теории выводил на НОО до 140 тонн. Но он давно разобран на запчасти и стоит в музеях. А Энергия готова к старту, через неделю все смогут убедиться, что это не наши фантазии.

— А для каких целей предполагается использовать такой мощный носитель? — спросил Цю, — если не секрет?

— Не секрет, — ответил Романов, — первое направление использования Энергии это создание большой орбитальной станции, возможно международной. А второе — возобновление лунной программы… советский человек должен будет ступить на поверхность Луны до конца восьмидесятых годов.

— Китайская сторона с удовольствием приняла бы участие в этом проекте, — сообщил Линь, а Романов не стал его расстраивать.

— Сейчас обсуждается вопрос о включении китайского космонавта… или как они у вас называются?

— Тайконавты, — напомнил Линь, — от слова «тайкун», что значит «человек из космоса».

— Вот-вот, тайконавта мы обязательно включим в состав одной из экспедиций на Луну — флаг вашей Родины там обязательно должен стоять рядом с нашим.

На этом, собственно, аудиенция китайской делегации завершилась, и следом за ней в кабинет Романова гуськом зашли американские промышленники и бизнесмены.

— Рад приветствовать в вашем лице, — обратился он непосредственно к главе Дэвиду Калхуну, — великий американский народ. Помощь вашей страны во время Великой отечественной войны навсегда останется в наших сердцах.

Дэвид политкорректно сказал что-то такое же в ответ, после чего беседа свернула в деловое русло.

— Как ваше здоровье после известных событий? — справился американец.

— Спасибо, мистер Калхун, — ответил Романов, — все зажило… у нас в народе говорят, что лучше потерять немного, чем все… а шрамы украшают мужчин. Как вам понравился советский авиапром? — перешел он к делу.

Ответил не руководитель, а другой американец, представившийся, как Джеффри Дуглас глава исследовательского центра компании Макдоннел-Дуглас:

— Мы впечатлены уровнем советской военной авиатехники, особенно новым истребителем СУ-27. Элемент кобра, который он выполняет, это высший класс пилотажной техники.

— Вы случайно не приходитесь родственником Дональду Дугласу? — поинтересовался Романов.

— Очень дальним, — удивленно ответил тот, видимо, не ждал такого вопроса, — это мой внучатый дед.

— Он приезжал к нам на один юбилей Победы, — вспомнил генсек, — заслуженный летчик, хорошо воевал на Западном фронте в 44–45 годах… а еще помощники подготовили мне небольшую справку по компаниям, которые вы все представляете, — продолжил он, — так вот, из нее я с удивлением узнал, что Макдонелл-Дуглас не только авиационная, но и космическая корпорация. Космические капсулы Меркурий и Джемини это ваших рук дело…

— Совершенно точно, мистер Романов, — вежливо отвечал Дуглас, — у нас многоцелевая компания. И еще мы практически целиком подготовили и запустили лабораторию Скайлэб.

— Точно, — Романов перелистнул свой блокнот, найдя там нужную строчку, — и Скайлэб тоже… после него, кстати, был знаменитый совместный полет Союз-Аполлон…

— К проекту ЭПАС мы уже не имели никакого отношения, — заметил Дуглас, — и вообще после свертывания наших космических программ в семидесятых загрузка наших предприятий, к сожалению, оставляет желать много лучшего.