— А что это за террористическая организация, — не унимался с вопросами тот работяга, — которая может засылать в нашу страну таких людей?

— Она называется «Мактаб-аль-Хидамат», базируется в Пакистане, руководят ей… точнее руководили два человека, Усама бен Ладен и Абдулла Аззам…

— Что значит «руководили»? — работяга на этот раз задал правильный вопрос, на который Романов ответил с удовольствием.

— То и значит — больше не руководят. Этих людей настигло справедливое возмездие от Аллаха… похоронили их два… нет три дня назад под Пешаваром.

Дальнейшее течение митинга было малоинтересным — Романов свернул его через четверть часа. Рабочие расходились медленно, переваривая сказанное, а правительственный ЗИЛ помчался обратно в Ленинград.

— Как раз успеваем к началу спектакля, — сказал Романов, — что уж там сегодня в Ленсовете ставят? — задал он вопрос водителю, который был в курсе всех подробностей.

— Трехгрошовую опера, Григорий Васильевич, — тут же ответил тот, — пьеса Брехта, режиссер Владимиров, в главных ролях Боярский и Фрейндлих.

— Отлично, — потер руки Романов, — оценим актерские дарования Михаила в прямом эфире. А из рок-клуба кого позвали, знаете? — задал он следующий вопрос всезнающему водителю Севе.

— Конечно, знаю, Григорий Васильевич, — улыбнулся на ходу Сева, — его руководителя Николая Михайлова…

— Не слышал про такого, — перебил его на секунду генсек, — но ладно… а еще кого?

— Еще Гребенщикова из группы Аквариум, Кинчева из Алисы, Цоя из группы Кино и Курехина, это Поп-механика. Итого пятеро вместе с директором.

— Поговорим и с ними, чего ж не поговорить, — медленно отвечал Романов. — А Гребенщиков, это который «Под небом голубым»?

— Точно, — подтвердил Сева.

Министр культуры Демичев сидел и хватал воздух открытым ртом — настолько необычно было для него предстоящее действо… это не Зыкина и не Магомаев и даже не ВИА «Самоцветы» со своим неизбывным «Увезу тебя я в тундру»

Перед парадным подъездом театра Ленсовета царила стандартная для всех популярных представлений суета — билеты, естественно, были распроданы давным-давно, и желающие насладиться игрой Михаила Сергеевича стояли стройными рядами и колоннами, начиная от выходов из метро «Владимирская». Но Романова с партнерами, конечно, не к центральному входу подвезли, а к служебному, который скромно притаился сбоку от основного. Встречал его лично главреж Владимиров — седой импозантный мужчина в стильном сером костюме.

— Григорий Васильевич, — начал он, — мы рады приветствовать в вашем лице высшее руководство нашего государства. Очень приятно, что оно, наконец, обратило свое внимание на проблемы культурной жизни вообще и на театральное искусство в частности.

— Мы вообще-то, — обиделся Демичев, — всегда держим наше внимание в фокусе на основных проблемах искусства вообще и театра в частности. Сейчас вот решили посмотреть, как это наше внимание сказывается на ленинградском театральном сообществе.

Но Романов не дал им обоим возможность начать межведомственную перепалку, а вместо этого спросил:

— Надеюсь, Михаил Сергеевич жив-здоров и порадует нас сегодня своей игрой?

— Безусловно, — тут же откликнулся Владимиров, — и он, и Алиса Бруновна находятся в прекрасной форме и будут задействованы с первых минут спектакля. Прошу в главную ложу, — и он повернулся боком, предлагая делегации пройти, куда следует.

— Ну что вы, как дети малые себя ведете, — выговаривал Романов Демичеву, когда они уже разместились в глубине обширной ложи, — нашли время отношения выяснять…

— Виноват, Григорий Васильевич, — потупил глаза Демичев, — не сдержался… у нас с Игорем Петровичем в свое время были серьезные споры по разным вопросам, вот и всплыло что-то из памяти…

«Трехгрошовая опера» это вообще говоря не совсем пьеса, а скорее мюзикл — Бертольд Брехт, когда творчески перерабатывал знаменитую «Оперу нищих» под нужды одного берлинского театра, тесно сотрудничал с композитором Куртом Вайлем. Он и написал целую кучу музыкальных номеров (зонгов), кои должны были по идее сопровождать каждое телодвижение артистов на сцене. Ну а кто, как не Боярский, мог исполнить эти зонги надлежащим образом? Правильно, никто…

— А что, мне нравится, — вывел в антракте свое резюме Романов, — ярко и образно показана жизнь капиталистических акул, тесно сросшихся с преступным сообществом. Боярский, конечно, певец тот еще, явно не Магомаев…

Демичев на этом моменте усердно покивал головой.

— И даже не Лещенко, — продолжил Романов, строго поглядев на министра, — но здесь он на своем месте. Именно такими и должны быть отрицательные персонажи, наживающиеся на чужом горе, — выдал он под конец такую сложную конструкцию.

Все остальные дружно задумались, но так ничего и не сообразили, чего бы сказать в ответ. А тут в ложу постучался Владимиров. Дежурно справился, как им спектакль, покивал в ответ на похвалы и проинформировал, что музыканты из рок-клуба прибыли и ждут дальнейших распоряжений.