— Рад знакомству, — потряс тот руку генсека, — однако, не совсем понимаю вашего интереса ко мне.

— Сейчас поймете, — ответил Романов, заводя его в комнатушку позади сцены. — Давно служите на Нахимове? — задал он конкретный вопрос.

— Двенадцать лет, — ответил тот, — если совсем точно, то 12 лет и 5 месяцев. Сначала помощником, потом старпомом, последние четыре года капитаном.

— Как судно, не подводит?

— Немцы на совесть строили, — честно отвечал Марков, — возраст у Нахимова, конечно, солидный, шестьдесят лет недавно исполнилось, но функционирует он вполне исправно.

— Хорошо, — задумался на пару секунд Романов. — Каков график движения Нахимова на следующий год, можете сказать?

— Он пока не утвержден, Григорий Васильевич, — отвечал Марков, — но я думаю, не сильно будет отличаться от текущего года — раз в две недели рейс Одесса-Батуми, раз в месяц Одесса-Сочи.

— Остановки где у вас обычно бывают?

— В Севастополе, Ялте, Новороссийске, Сочи и Сухуми, если длинный рейс, — отрапортовал капитан, все еще недоумевая, зачем все это надо генсеку.

— Часто ли случаются нештатные ситуации во время рейсов? — поинтересовался Романов.

— Скрывать не буду, случается и такое, но не часто… — в некотором замешательстве отвечал Марков, — в этом году, например, было два случая — один пассажир выпал за борт в районе Ялты, мы его быстро подняли обратно, а еще в июле сломался один двигатель из двух — обратно из Батуми шли только на правом… но в Одессе все починили в короткие сроки.

— Посадок на мель или столкновений не случалось?

— Слава богу, — не совсем по-советски ответил Марков, — во время моей службы на Нахимове такого ни разу не было. Да и какие мели в Черном море, нет их тут практически.

— Мне все ясно, Вадим Георгиевич, — вторично пожал ему руку Романов, — спасибо за интересную информацию.

А потом он добавил в адрес Пилипенко, ожидавшего неподалеку:

— Заходы в Новороссийск для круизных судов Черноморского пароходства в следующем году надо отменить… там рядом Геленджикская бухты, она прекрасным заменителем будет.

— Но почему, Григорий Васильевич? — не смог скрыть своего недоумения Пилипенко.

— Оперативная информация, — отрезал Романов, — не имею права разглашать ни причины, ни источники.

Украина понад усе

Щербицкий вернулся в Киев с того памятного совещания в Кремле в раздрызганных чувствах — никогда еще до этого его не ставили в такое униженное положение, никто не заставлял его так резко идти против внутренних убеждений. Он отменил все мероприятия на сегодня и прямо из Борисполя укатил в свою загородную резиденцию Межигорье. Когда-то здесь находился знаменитый Межигорский монастырь, но в 1935 году, после перевода столицы УССР из Харькова в Киев, в верхах было принято решение монастырь закрыть, а на его территории сделать загородную резиденцию для правительственных чиновников.

Находилась она на берегу Киевского водохранилища, занимала площадь около сотни гектар и охранялась очень рьяно со всех сторон, включая Днепр. Щербицкий хлопнул, что было силы, дверцей черной Волги, доставившей его сюда из аэропорта, крикнул шоферу, что он больше не нужен, и побрел через клумбы и аллеи к главному входу в резиденцию. Ничего особенного она из себя не представляла — двухэтажное строение из красного кирпича с башенкой в правом крыле.

— Как добрались, Владимир Васильевич? — спросил его управляющий хозяйством, стоявший на крыльце дома.

— Без проблем, — буркнул в ответ тот, а потом добавил, — меня ни для кого нет… кроме Осипова и Мухи.

Осипов Владимир Васильевич (полный тезка Щербицкого) был командующим Киевским военным округом, а Степан Нестерович Муха — председателем республиканского КГБ.

— Вызвать их? — справился управделами.

— Не надо, я сам, — вторично пробурчал Щербицкий, добавив, — свободен до завтра.

В своем кабинете он немного посидел в глубоком и удобном кресле (было сработано под заказ под конкретные требования первого лица), а потом поднял трубку черного аппарата АТС-1.

— Здравствуйте, Владимир Васильевич, — начал он с военного чина, — спасибо, вашими молитвами… посадка была мягкой… а относительно переговоров в Кремле хотелось бы пообщаться в личной беседе… к шести подъезжайте в Межигорье… жду.

Последующие переговоры с Мухой не слишком отличались от предыдущих, и тот также получил приглашение на шесть часов.

Щербицкий, пока ожидал приезда гостей, успел сходить в душ и накатить сто грамм коньяка — без него совсем невмоготу было ждать. Первым появился генерал Осипов, емустукнуло всего 52 года на текущий момент, молодежь по сравнению со стандартным возрастом Политбюро.