— Рад видеть, Владимир Васильевич, — потряс ему руку Щербицкий, — как здоровье?

— В норме, товарищ секретарь, — в замешательстве отвечал тот, — какие мои годы, живу и радуюсь.

— Это хорошо, что радуетесь, — ответил Щербицкий, — коньяк будете?

— Не откажусь, — уселся за столик в углу генерал, — тем более от хорошего.

— У нас плохого не бывает, — успокоил его секретарь, — экспортный вариант, семь звездочек.

Выпили без тостов, после чего генерал осведомился:

— Что-нибудь экстраординарное произошло в Москве? Просто раньше вы меня никогда так резко не вызывали…

— Что-нибудь произошло, — задумчиво сказал Щербицкий, — о, а это и Степан Нестерович прибыл.

В кабинет, постучав предварительно, вошел человек в гражданском костюме и с лицом, наискось перечеркнутым суровым шрамом… верхняя губа у него из-за этого была слегка приподнята и казалось, что он все время слегка ухмыляется.

— Доброго здравия всей честной компании, — сообщил он с порога, а Щербицкий тут же налил ему полную рюмку коньяку и сказал:

— Вира опоздавшему.

Муха без лишних слов вылил эту рюмку в свой бездонный рот, сел на соседний со столиком стул и сказал:

— Похоже, что у нас большие проблемы, Владимир Васильевич.

— Вы как всегда в корень зрите, Степан Нестерович, — отозвался тот, — проблемы действительно немалые, причем на ровном месте, слушайте…

И в следующие десять минут Щербицкий посвятил своих силовых министров в кремлевские хитросплетения последних суток.

— Что, прямо так и сказал — умерить пыл украинизации? — уточнил Муха по окончании речи секретаря.

— Буквально этими словами, — подтвердил тот, — и про Крым я все дословно передал.

— Грустно, — высказался Осипов, — все это может закончиться большой кровью.

— В 54-м году все гладко прошло, — высказал свое мнение Муха, — почему сейчас должно что-то измениться?

— В 54 году у нас была другая страна, — заметил Щербицкий, — Иосиф Виссарионович только что умер, у всех была жива память про 37 год… там и не могло быть никаких волнений.

— А сейчас, значит, они могут случиться? — заметил Муха.

— Вполне, — решительно бросился на амбразуру секретарь, — если мы поспособствуем этому.

— Давайте составим план действий, — перешел в практическую плоскость армейский начальник, — а для начала констатируем факты… никто из нас не желает передачи Крыма из состава Украины, верно?

С этим спорить никто не стал, поэтому Осипов продолжил:

— Тогда надо восстанавливать против этого общественное мнение, раз, и держать порох сухим в пороховницах, два.

— Можно начать соответствующую кампанию в средствах массовой информации, — осторожно поддержал его Муха, — у нас же сейчас послабления в этой сфере. А еще подготовить массовые протесты… хотя бы один… лучше, если в Крыму, но в Киеве или Львове тоже можно. Сидячую демонстрацию, в конце концов, организовать на Крещатике.

— Отлично, — одобрил его слова Щербицкий, одновременно разливая остатки коньяка по рюмкам, — Украина это не Карабах, тут такие методы не пройдут.

Вашингтон, округ Колумбия

Рональд Рейган проводил очередное заседание в своем овальном кабинете, посвященное внешней политике. Госсекретарь Шульц докладывал о последних событиях в мире.

— Землетрясение в Мексике, мистер президент, — начал Шульц свое выступление, — было просто катастрофическим. Больше 20 тысяч погибших, и это только официально… под завалами остаются еще многие тысячи.

— Надо помочь мексиканцам, — поморщился Рейган, — все-таки соседи… пошлите туда наших спасателей, но не слишком много, батальона хватит. Что еще?

— Тэтчер справилась с забастовкой на угольных шахтах, — продолжил Шульц, — жесткими методами, но справилась.

— Это не слишком интересно, — вторично поморщился Рональд, — дальше.

— В Афганистане наблюдается временное затишье, уже больше месяца никаких активных действий с обеих сторон.

— Это правильно, надо притормозить с этим направлением… следующий вопрос.

— Непонятные известия из России, мистер президент, — продолжил Шульц.

— Ну-ка, ну-ка, — оживился Рейган, — излагайте.

— У Романова, по сведениям нашего источника, вырос большой зуб на Украину и на украинского лидера… Стчербитского… так, кажется. Планируется, если источник не врет, референдум в Крыму по аналогии с Карабахом.

— Так-так-так, — Рейган побарабанил пальцами по столу, — продолжайте.

— История с Крымским полуостровом сложна и запутанна, мистер Рейган, — Шульц открыл свои записи на столе, — при царях он был центром так называемой Таврической губернии, а после революции 17 года вошел составной частью в Российскую федерацию, тогда как все прилегающие территории большевики присоединили к Украине.