— А украинцы? — уточнил Ивашутин.

— С ними вопрос сложнее, — поморщился Романов, — отложим пока. И третий пункт — пора уже нам работать на опережение не только внутри страны, вы так не считаете?

— Что вы имеете в виду? — почти одновременно спросили они оба.

— Воду в межнациональных отношениях у нас мутят не только советские диссиденты, но и зарубежные спецслужбы, правильно?

— Совершенно верно, — ответил Примаков, а Ивашутин согласно кивнул, — на Украине откровенно торчали уши ЦРУ и МИ6.

— Так не пора ли подкинуть этим ребятам ответный, так сказать, подарочек… что там в Великобритании с национальными проблемами? Шотландия, Ирландия? У ваших служб, я так понимаю, наработанные связи в этих регионах — надо дать им установку действовать в рамках этой темы.

— А в Штатах до сих пор есть некоторое напряжение между Севером и Югом, — добавил Ивашутин, — это не говоря уже о проблемах индейцев…

— Правильно, и Московское радио пусть озаботится этими вопросами — в эту игру можно играть и вдвоем.

— А вас, Евгений Максимович, — так завершил встречу Романов, — я попросил бы остаться.

Ивашутин собрал записи и покинул кабинет, а Примаков взял в руки ручку и приготовился записывать умные мысли генсека.

— Нет, Евгений Максимович, — сказал ему тот, — я вам диктовать ничего не собираюсь, а напротив, хотел бы выслушать ваши соображения относительно той темы, про которую вы мне докладывали неделю назад.

— Это про заговор региональных элит? — уточнил Примаков.

— Именно.

— Во время киевских событий мы зафиксировали несколько звонков по защищенным каналам от Щербицкого в том направлении.

— Кому именно он звонил?

— Все тем же лицам, Алиеву и Кунаеву. И сверху добавился еще и Рашидов.

— Шараф Рашидович же не входит в Политбюро, — заметил Романов, — даже и кандидатом не значится.

— Но тем не менее… содержание разговоров во всех трех случаях не отличалось откровенностью, говорили они намеками и аллегориями…

— Какими, например?

— Ну вот Рашидов, например, вспомнил восточную притчу, как Насреддин обещал научить осла говорить…

— Да, помню такую… там кто-то один из троих должен был умереть в конце.

— Совершенно точно. А Алиев зачем-то вспомнил пушкинскую сказку про рыбака и рыбку.

— Ясно, — ответил Романов, — вечер литературных встреч получился. И что в сухом остатке вышло от всех этих переговоров?

— Пока, Григорий Васильевич, — ответил Примаков, закрывая свой блокнот, — я не вижу никаких оснований для активных действий. Надо выждать некоторое время.

— А что у нас с шахматами? — неожиданно сменил направление беседы Романов.

— Все по плану, — не смутился разведчик, — и нынешний чемпион мира и потенциальный оба советские люди. Матч за первенство подходит к концу.

— Кто там ведет в счете?

— Это надо вспомнить, — наморщил лоб Примаков, — кажется Каспаров с перевесом в одно очко.

— Вы сами-то за кого болеете?

— Да я как-то не поклонник этой игры, — признался Примаков. — Мне больше футбол нравится.

— Так вот… — продолжил Романов после некоторой паузы, — лично я бы очень не хотел победы Каспарова.

— Почему, Григорий Васильевич?

— Это очень… очень опасный человек и к тому же скрытый диссидент — зачем нам наш противник, увенчанный шахматной короной? Напротив — Карпов же наш до мозга костей.

— Предлагаете взять в разработку Каспарова?

— Да, — честно и откровенно заявил Романов, — предлагаю взять его в разработку и не допустить победы в матче на первенство мира.

— Там же какая-то темная история была с первым матчем, — начал вспоминать Примаков, — президент ФИДЕ, как уж его… Кампоманес, кажется… прервал тот матч при счете 5:3 в пользу Карпова. Якобы у обоих участников подошли к концу физические и моральные кондиции.

— Да, я помню эту историю, они месяца четыре играли в колонном зале Дома Союзов. Странное место для игры, надо признать — в основном там же прощались с умершими партийными лидерами. Начали с Дзержинского, а закончили Леонидом Ильичем.

— После него еще Суслов с Устиновым лежали, — напомнил Примаков.

— Вот-вот, о чем я говорю… но ладно, решили в колонном зале — значит пусть играют.

— Играли, Григорий Васильевич, — уточнил Примаков, — второй матч уже в другом месте проходит, в зале имени Чайковского. На Триумфальной площади.