— Но это все к делу не относится, — продолжил Романов. — Так вот — Каспарова надо остановить в зародыше. Не нужен нам диссидент с короной.

— Но если не дать ему выиграть, он же на Запад убежит, как тот же Корчной — будет ли нам это выгодно?

— Будет, Евгений Максимович, — твердо отвечал ему генсек, — еще как будет. Лучше иметь открытого диссидента, не сумевшего достичь ничего существенного, чем скрытого, но облеченного лавровым венком.

— Записал, сделаем все, что возможно… — ответил Примаков и тут же начал размышлять вслух, — Кампоманеса опять подключить можно…

— Мыслите в правильном направлении, — одобрил его Романов. — И еще пара слов насчет спортивных соревнований. Киевское Динамо же у нас на подъеме, верно?

— Да, — согласился Примаков, — после возвращения туда Лобановского они заиграли просто здорово.

— Лобановский и лидеры клуба — Блохин, кто там еще…

— Заваров, Беланов и Яковенко, — помог ему тот.

— Спасибо… они же все очень популярные люди на Украине, верно?

— И не только на Украине…

— Хорошо бы задействовать их каким-либо образом в нормализации обстановки в республике…

— Выступить по телевидению предлагаете?

— А почем нет… к мнению Блохина многие прислушаются.

— Боюсь только, Григорий Васильевич, — выдвинул он контраргумент, — что язык у них у всех работает гораздо хуже, чем ноги. Да и мозгов там немного…

— Так надо помочь парням, — понимающе кивнул Романов, — написать им нужные слова, а они пусть заучат, чтобы не по бумажке говорить.

Многонациональный советский народ

А тем временем узбекский руководитель Рашидов прибыл с официальным, как назвали его газеты, визитом к своему соседу по региону товарищу Кунаеву. После традиционных славословий на митинге в центре Алма-Аты, они уединились где-то в глубине загородной резиденции казахских боссов недалеко от спорткомплекса Медео. Разговаривали, естественно, на русском языке — казахский хоть и похож на узбекский, но в них примерно столько же различий, как у русского с украинским.

— Я так понимаю, Шараф Рашидович, — Кунаев отхлебнул из своего бокала с армянским коньяком (Коран надо было соблюдать на людях, а в приватной обстановке совершенно незачем), — что у вас ко мне тот же вопрос, что и у меня к вам…

— Вы все правильно понимаете, Динмухаммед Ахмедович, — ответил Рашидов, так же основательно приложившись к своей посуде, — вопрос у нас один и тот же — национальный. Это помещение, кстати, проверено на предмет прослушки?

— Не волнуйся, дорогой, — перешел Кунаев на более близкую форму общения, — три раза проверено — мин, как говорится, нет. Так вот, насчет национального вопроса… в последнее время генеральный стал уделять ему непропорционально большое внимание. Причем вектор развития направлен не совсем туда, куда следовало бы…

— Да-да, дорогой, — согласился Рашидов, — то, что случилось с Владимиром Васильевичем, ни в какие ворота не лезет… невольно задумаешься о том, кто у нас будет следующим в очереди.

— И это ты, наверно, еще не слышал о проекте новой Конституции, — продолжил Кунаев.

— Почему не слышал, дорогой, очень даже слышал… там, кажется, собираются убрать статью о самоопределении…

— Точно, только не о самоопределении, а о свободном выходе из Союза — 72-я статья. Я лично считаю это абсолютно недопустимым. Ведь за этим абсолютно точно последуют и другие шаги, вплоть до расформирования республик — вместо них автономии будут.

— Или еще больше — генерал-губернаторства, как при царях, — развил мысль Рашидов, — а начальниками посадят генералов из Москвы. За что в 17 году боролись?

— Значит, дорогой Шараф Рашидович, — сказал Кунаев, подливая коньяку в бокалы, — я рад констатировать, что наши мысли сходятся чуть менее, чем целиком.

— И чуть более, чем полностью, — усмехнулся Рашидов. — А что насчет других республиканских лидеров, дорогой Динмухаммед Ахмедович?

— Украину пока оставим в стороне, там сложные процессы разворачиваются, а про остальных можно поговорить… личные контакты по этому поводу у меня были с Алиевым и Гроссу.

— С кем, с кем? — не понял Рашидов.

— Семен Гроссу, молдаванин, — пояснил Кунаев, — надо знать таких людей. Так вот, оба они разделяют мою… нашу, то есть, точку зрения… целиком и полностью 72 статью из Конституции убирать нельзя, национальный вопрос сейчас лучше не трогать, все должно идти ровно так же, как в последние тридцать лет, в русле ленинской национальной политики. Кавказ, я уверен, тоже будет с нами, равно как и все остальная Средняя Азия. С Прибалтикой вопрос сложный.

— Еще одна мысль, — ответил Рашидов, — которую я мимоходом уловил во время последнего визита в Москву — результаты карабахского референдума планируются масштабировать и в другие регионы. Узбекистан назван не был, но Молдавия и Казахстан там чуть ли не на первых местах значатся.

— Вот, значит, как… — Кунаев покраснел и махом допил немаленький бокал с коньяком, — у Казахстана, я так понимаю, планируется забрать весь север…

— И запад тоже — Мангышлак с Новым Узенем, — подлил масла в огонь Рашидов.

— Ну пусть попробуют, — горько усмехнулся Кунаев, — гражданскую войну захотели? Они ее получат…

— Дорогой Динмухаммед Ахмедович, — высказал, наконец, свою главную мысль Рашидов, — а не кажется ли вам, что все наше проблемы начались и усилились исключительно в связи с приходом нового руководства в Союз?