Он может быть высоким, низким, толстым, худым. Но это только

внешняя сторона дела. У него свой собственный запас сил, выносли-

вость,

воля,

нервная

система.

Свой

интеллект,

наконец.

Чем

умнее

человек

в

целом,

тем

больше

шансов

у

него

победить.

Противника

нужно

переиграть.

Только

тогда будет

победа.

–

Перехитрить?

–

Не

совсем.

Точнее,

совсем

не

так.

Хитрость,

это

другое.

Любое

единоборство – это, в первую очередь, борьба интеллектов, борьба

эрудиций,

понимаешь?

–

Понимаю,

–

отвечал

Глеб,

удивляясь

собственному

прозрению.

–

И

ещё.

–

Валерий

Петрович

внимательно

посмотрел

на

парня:

–

Техника борьбы, разнообразие приёмов, физическая подготов-

ка и многое другое важны. Без них – никуда. Но во время схватки

нужно мозгами шевелить. Побеждает тот, кто лучше соображает.

Запомни! Это главное. Ну и последнее. Самбо, как и любое другое

занятие в жизни, требует большого труда. Как говорили древние

греки, арбайтен унд

пахайтен. Ты понял

меня?

–

Понял.

–

Молодец, значит, владеешь древнегреческим, – удовлетворён-

но

кивнул

тренер.

В то время Советский Союз любил жить от юбилея к юбилею. Всякие круглые и полукруглые даты возникали, как по волшебству. То двадцатилетие Победы в Великой Отечественной войне, то пя- тидесятилетие Октябрьской революции, то полувековые юбилеи Советских Вооружённых Сил и комсомола. К праздникам вся страна готовилась заранее. Радио, недавно появившееся в домах телеви- дение, газеты и журналы постоянно сообщали о трудовых вахтах к юбилеям, о передовиках производства и о других проявлениях всенародного ликования в связи с предстоявшими праздниками. Народ не имел ничего против праздников. Отдыхать, как говорится, не работать. Жить в обстановке предпраздничного ажиотажа было в стране делом привычным, практически – частью ментальности

нарождавшейся общности, которую сменивший Хрущёва Брежнев назвал «новой общностью – советским народом». По Брежневу выходило так, что вот-вот должна была народиться такая огромная нация. Глеб ничего не имел против этого. Ощущать себя советским человеком было легко и приятно. Многое в сознании становилось на свои места: я – советский человек, как Гагарин, Терешкова, Зоя Кос- модемьянская и Павлик Морозов. Кому неясно, обращайтесь лично к дорогому товарищу Леониду Ильичу Брежневу, он объяснит.

Пятидесятилетие Великого Октября вся страна и, как объясняли СМИ, «всё прогрессивное человечество» гуляли широко! В Москве был внушительный парад на Красной площади, в Ленинграде на Дворцовой площади организовали масштабную инсценировку штурма Зимнего дворца. На Лиговке на месте греческого православ- ного храма открыли современный концертный зал «Октябрьский», а на Петроградской стороне – спорткомплекс «Юбилейный». Земляк раздобыл, как всегда по блату, два билета на хоккейный матч СКА (Ленинград) – ЦСКА, который проходил на новой ледовой арене и, довольный, вручил их маме Глеба:

–

Сходите, Маруся, с хлопцем, поболейте за наших!

Мама

вежливо

поблагодарила,

но

на

хоккей

не

пошла:

–

Не

женское

это

занятие

«судью

на

мыло!»

кричать.

На матч в новом спорткомплексе пошли Глеб с Комариком. Серёжа Комаров был в полном восторге. Шутка ли: места в центре, возле самой хоккейной площадки. Лица всех хоккеистов видно не как по телевизору, а вот они, рядышком. Можно разглядеть пот на лбу здоровяка защитника Кости Меньшикова и даже услышать, как смачно матерится кумир всех ленинградских мальчишек нападаю- щий Игорь Григорьев! Блаженство, а не игра!

Наши продули со счётом 3:2. Обидно было: вели 2:0 и вот тебе и здрасте! Когда матч закончился, спортсмены обеих команд пожали друг другу руки, Игорь Григорьев проехал возле борта прямо рядом с Глебом и Серёжей.

–

Игорёк, подари клюшечку! – вдруг неожиданно для самого

себя

заорал

Глеб.

Великий Игорь Григорьев хмуро поглядел в сторону Глеба и, видимо, хотел привычно матернуться, но почему-то передумал и через борт протянул клюшку Глебу: