Я попытал счастья в одиннадцать. Пока не пришел. Позвонил в двенадцать. Он взял трубку, но, судя по голосу, сильно в этом раскаивался.

– Это тот самый Келли Хьюз, которого... – Он замолчал, пытаясь найти тактичную формулировку.

– Совершенно верно.

– Да, но я не уверен...

– Мне нужно очень немногое, – поспешил уверить его я. – Мне хотелось бы знать, какая съемочная группа фиксирует скачки. Кто из операторов.

– А-а! – В его голосе послышалось облегчение. – Отдел технического обслуживания ипподромов. Это самая настоящая монополия, хотя есть еще одна маленькая фирма, которая время от времени работает по лицензии. Ну и кроме того, имеются и телевизионные компании... Вас интересует какая-то конкретная скачка?.. «Лимонадный кубок», да?

– Нет, – сказал я. – Меня интересуют скачки, состоявшиеся в Рединге за две недели до этого.

– Рединг... Рединг... Так-так. Кто же это мог быть? – Размышляя, он фальшиво насвистывал мелодию. – Кажется, да, собственно, так оно и есть! Это та самая маленькая фирма. «Только правда» – так она называется. Контора в Уокинге, графство Суррей. Нужен их телефон?

– Да, пожалуйста.

Он продиктовал номер.

– Большое спасибо.

– Всегда рад... То есть... В общем, я... имел в виду...

– Я понимаю, что вы имели в виду, – перебил я его, – но все равно большое спасибо.

Я положил трубку и поморщился. Нет, приятного мало – играть роль злодея.

Поведение человека с Би-би-си убедило меня в том, что звонок в указанную фирму вряд ли принесет положительные результаты. Может, обманывать они и не будут, но уклониться от прямого вопроса могут запросто. Но делать было все равно в этот день нечего, и я решил поехать.

Контора этой фирмы в смысле роскоши стояла на ступеньку выше офиса Оукли, что не являлось большим комплиментом. Большая, скудно обставленная комната на втором этаже дома эпохи Эдуарда в одном из переулков. Дряхлый лифт, в который мог втиснуться худой взрослый или двое рахитичных детей. Потрепанный письменный стол, на котором сидела потрепанная блондинка, делавшая себе педикюр.

– Да? – сказала она, увидев меня.

На ней были сиреневые трусики с кружевами. Она и не пошевелилась, чтобы скрыть от меня эту красоту.

– Никого из начальства нет? – спросил я.

– Только мы, цыплятки, – отозвалась блондинка. Она говорила с южнолондонским акцентом и той бойкостью, что часто сочетается с этим выговором. – А кто вам нужен, старик или Элфи?

– Вы вполне меня устроите.

– Спасибо. – Она приняла это как должное, сверкнув отработанной безлично-кокетливой улыбкой. Закончив одну ногу, она вытянула ее и стала шевелить пальцами, чтобы поскорее высох лак. – Сегодня собралась на танцы, – пояснила она. – В босоножках.

Я подумал, что вряд ли кто придет в восторг от ее педикюра. Кроме ног, у нее имелась еще и маленькая грудь под белым свитером, а также талия, стянутая розовым лакированным поясом. Судя по ее фигуре, ей было лет двадцать, а по ее лицу, последние шесть лет она только и занималась тем, что прыгала из постели в постель.

– Поработайте и над второй, – предложил я.

– А вы не спешите?

– Больно завораживающий ландшафт.

Она понимающе хихикнула и принялась за дело. Зрелище получилось еще более впечатляющее. Она видела, что я наблюдаю за ней, и получала от этого удовольствие.

– Как вас зовут? – спросил я.

– Кэрол. А вас?

– Келли. Как долго вы храните обычно пленки?

– Пленки? По-моему, вечно. – Она без труда переключилась на деловую тональность, продолжая тем временем без стеснения накрашивать ногти. – По крайней мере, пока мы еще не уничтожили ни одной. Правда, мы снимаем скачки недавно, всего полтора года. Неизвестно, что будет, когда мы загромоздим главный склад до потолка. Ведь у нас не только скачки, но и автогонки, гольф-турниры – а они по три дня подряд идут – и все такое прочее...

– А где ваш главный склад?

– Вон там. – Она махнула кисточкой с розовым кончиком в направлении когда-то кремовой двери. – Хотите взглянуть?

– Если вас не затруднит.

– Тогда вперед!

Она докрасила вторую ногу. Шоу закончилось. Вздохнув, я отвел глаза и подошел к вышеуказанной двери. Там, где у дверей обычно бывает ручка, имелось лишь круглое отверстие. Я толкнул дверь и очутился в другой большой комнате, уставленной стеллажами, словно библиотека. Только полки простые, а на полу не было обычного коврового покрытия.

Половина стеллажей пустовала. На других лежали квадратные коробки с бумажными наклейками, на которых было аккуратно напечатано содержание того, что внутри. В каждой такой коробке находились пленки скачек одного дня, и размещались коробки в хронологическом порядке. Я вынул датированную днем, когда я выступал в Рединге на Уроне и Скитальце, и заглянул внутрь. Там было шесть круглых жестянок с 16-миллиметровой пленкой, пронумерованных от одного до шести. Номер седьмой отсутствовал.

Я вынес коробку к Кэрол. Она все еще сидела на столе, шевеля пальцами и листая женский журнал.