– Ехал с танцев, – говорили они. – Полицейские хотят анализ крови.

– Был пьян? – спросил доктор.

Люди из «Скорой» пожали плечами. Они вполне это допускали.

– Нет, – сказал я. – Это не было опьянение.

Они не обратили на мои слова никакого внимания. Молодой доктор наклонился над нижней частью моего распростертого тела и стал ощупывать пострадавшие места легкими движениями длинных пальцев.

– Здесь больно? Так. – Он раздвинул мои волосы, взглянул на макушку. – Тут ничего страшного. Просто много крови. – Он отошел чуть назад. – Надо сделать рентгеновский снимок таза. И этой ноги. Тогда можно будет сказать, что там...

Медсестра сделала попытку стащить с меня туфли. Я громко сказал:

– Не надо!

Она чуть не подпрыгнула. Доктор подал ей знак успокоиться:

– Мы сделаем это после обезболивающего укола. Пока оставьте его в покое.

– Извините, – только и пискнула она.

Доктор стал щупать пульс.

– Почему это вы остановились на переезде? – поинтересовался вдруг он. – Это же очень неразумно.

– Меня... клонило в сон. Голова трещала. – Объяснение получилось неубедительным.

– Выпили?

– Очень немного.

– На балу? – Он явно мне не верил.

– Правда, почти не пил, – слабым голосом отозвался я.

Он взял мою руку и положил ее на постель. Я был все еще в смокинге, хотя кто-то снял с меня галстук. Моя белая рубашка была в ярко-красных пятнах, а одна из брючин непоправимо разодрана.

Я закрыл глаза. Лучше не стало. Пронзительная боль и не думала утихать. Теперь она сконцентрировалась в правом боку – от подмышки до пальцев на ноге, постреливая в позвоночник. За годы скачек я немало переломал себе костей, но на сей раз все было хуже. Куда хуже. Просто непереносимо.

– Потерпите еще немного, – ободрил меня доктор. – Сейчас мы вас...

– Это не поезд, – сказал я. – Я вылез из машины. И прислонился к багажнику. Поезд ударил машину, а не меня...

Меня стало тошнить. Господи...

– Если бы это был поезд, вы бы лежали не здесь.

– Пожалуй. – У меня раскалывалась голова. Захотелось на воздух. Почему я не теряю сознания? Люди же всегда лишаются чувств, когда боль становится невыносимой. По крайней мере, я так считал.

– Голова все еще болит? – осведомился врач профессиональным тоном.

– Немножко отпустило. Сейчас потише. – Во рту пересохло. Так всегда бывает после подобных приключений. Но это терпимо.

За мной явились санитары, чтобы укатить меня на рентген. Когда стали перекладывать, я не смог сыграть стоика и подал голос. Мне казалось, что я посерел. Когда же глянул на руки, то с удивлением обнаружил, что они красные.

Рентгеновское отделение. Все быстро, все ловко. Практически не трогали меня, только вырезали из брюк «молнию». Но и этого мне было за глаза достаточно.

– Извините, – сказали они.

– Вы работаете всю ночь? – поинтересовался я.

Улыбнулись в ответ. Дежурство есть дежурство.

– Спасибо вам, – сказал я.

Снова в путь. Люди в зеленых халатах и белых масках. Утешают. Спрашивают, выдержу ли я, если они попробуют снять с меня пиджак. Нет. Все ясно. Иголка впивается в вену на руке. Отлично. Серо-черной волной подкатило забвение. Я приветствовал его слабым стоном.

Действительность стала проступать отдельными кусками, пожилая медсестра похлопывала меня по руке, приглашая проснуться, потому что все уже, милый, позади.

Сразу выяснилось, что худшие опасения не подтвердились. У меня по-прежнему были обе ноги. Одной я мог шевелить. Вторая была в гипсе и тихо побаливала. Вопли превратились в шепот. Я облегченно вздохнул.

– Что там со временем?

– Пять часов, милый.

– Где я?

– В послеоперационной палате, милый. А теперь снова надо поспать, и когда проснетесь, сразу почувствуете себя гораздо лучше.

Я так и сделал, и она оказалась права. Утром попозже пришел доктор. Уже другой. Постарше, покрупнее, но тоже с усталым лицом.

– Вам сильно повезло, – сказал он.

– Я понимаю.

– Сильнее, чем вы предполагаете. Мы взяли кровь. На два анализа. Первый – на содержание алкоголя. Практически отрицательный. Это нас насторожило, потому что кто, кроме человека в сильном опьянении, остановит машину на переезде, а потом выйдет и будет стоять, на нее облокотившись. Врач из «Скорой помощи» утверждал, что вы поклялись, что не пили, да и вид у вас, по его словам, был вполне трезвый. Он еще сказал, что вы жаловались на сильную головную боль, которая стала утихать. Мы немного поразмыслили, поглядели на алые пятна на рубашке и взяли кровь на второй анализ. И конечно, обнаружили... – Он сделал торжественную паузу.