– Вы думаете... – Он помолчал и продолжил: – Думаете, с ней что-то сделали... нарочно?

– Не знаю, – признался я. – Но хотелось бы понять.

– Будет стоить недешево, – предупредил он. – Это не час и не два...

– Неважно. Если вы готовы поехать, за мной дело не станет.

– Тогда подождите у телефона. – Он пошел договариваться. Вскоре вернулся. – Все в порядке. Шеф говорит, что я могу поехать прямо с утра.

– Вот и отлично. Позвоните сразу, как вернетесь.

– Вряд ли это глушитель, – сказал он внезапно.

– Почему вы так думаете?

– Вы бы услышали. Если, конечно, не играло радио.

– Радио не было.

– Ну вот, вы бы поняли, что дело нечисто, – уверенно сказал он. – Хотя, впрочем, если выхлопная труба и печка были как-то соединены, тогда, может, и никакого шума не возникло бы. Печка стала бы чем-то вроде глушителя. Но я не могу взять в толк, как это могло быть. В общем, поеду взгляну.

Мне очень хотелось поехать с ним вместе. Я положил трубку и мрачно посмотрел на свою правую ногу в белом больничном носке. От бедра до кончиков пальцев она была аккуратно запакована в гипс, брюки Тони – длиннее на шесть дюймов, зато прекрасно налезают на гипс и скрывают его от взоров окружающих. Так что в смысле внешнего вида все нормально.

Я вздохнул. Все равно гипс не шутка. Стоять и лежать в нем – еще куда ни шло, но сидеть на стуле неудобно. Нет, при первой же возможности его придется снять. Мускулы от неподвижного состояния делаются слабыми и вялыми. Вот будет смех, если я получу назад лицензию, но не смогу даже залезть на лошадь.

Тони вернулся в восемь и принес полцыпленка. Он не пожелал задержаться – даже для того, чтобы угоститься виски.

– Ты как? – спросил он.

– Вполне. Нормально.

– Нога не болит?

– Ни капельки. Не чувствую ничего.

– Тогда порядок. – Он явно был этому рад. Так и не взглянув на меня, ушел.

На следующее утро ко мне приехала Роберта Крэнфилд.

– Келли? – крикнула она. – Вы дома?

– В спальне.

Она прошла через гостиную и остановилась в дверях. На ней была черно-белая полосатая шубка нараспашку. Под ней черные брюки и свитер цвета болотной ряски.

– Привет! – сказала она. – Принесла вам кое-что, я положу на кухне?

– Очень мило с вашей стороны.

Она пристально посмотрела на меня. Я лежал одетый поверх покрывала и читал утреннюю газету.

– У вас вполне довольный жизнью вид.

– Пожалуй... Хотя и скучно... Правда, теперь пришли вы...

– Теперь другое дело, – согласилась она. – Сварить кофе?

– Давайте!

Вскоре Роберта принесла чашки с кофе, сбросила свой мех и села в кресло.

– Сегодня вы выглядите куда лучше, – сообщила она.

– Отошла кровь с вашего платья?

Она пожала плечами:

– Я отнесла его в чистку. Сказали, что постараются...

– Извините, что так вышло.

– Забудьте об этом, – сказала она, прихлебывая кофе. – Я звонила в больницу в субботу. Мне сказали, что с вами все нормально.

– Спасибо.

– Скажите на милость, почему вы остановились на переезде?

– Когда я понял, что это переезд, было уже поздно.

– Но как вы ухитрились проехать через шлагбаум?

– Он не был опущен.

– Когда мы подъехали, шлагбаум был опущен, – сказала Роберта. – Мы увидели огни, людей, шум, крики и вылезли узнать, что случилось. Кто-то сказал, что поезд сбил машину... и потом я увидела вас буквально в трех шагах – без сознания, лицо в крови... Ужасно. Просто ужасно...

– Извините, что так вышло... Я наглотался окиси углерода и ничего не соображал.

Она усмехнулась:

– На слабоумного вы не похожи.

Шлагбаум, похоже, опустился после того, как я въехал на пути. Я не слышал, как он опускается, не видел его. Похоже, газы оказали на меня куда более сильное воздействие, чем я думал.

– Я назвал вас Розалиндой, – извиняющимся голосом сказал я.

– Я знаю. – На лице ее мелькнула тень. – Вы считаете, я на нее похожа?

– Нет, просто так получилось. Нечаянно. Я хотел сказать «Роберта».

Она выбралась из кресла, сделала несколько шагов и стала всматриваться в портрет Розалинды.

– Ей было бы приятно... знать, что она оказалась первой рядом с вами...

Резко зазвонил телефон у самого моего уха и не дал мне удивиться услышанному. Я взял трубку.

– Это Келли Хьюз? – Голос принадлежал человеку культурному и наделенному властью. – Говорит Уайкем Ферт. Я прочитал в газетах о том, что с вами случилось... Как сообщили сегодня, вы уже дома. С вами... все в порядке?