В эту тихую заводь и ворвался Тони с перекошенным лицом и письмом в руках.

– Привет, – буркнул он Роберте.

Он сел в кресло и уставился на Роберту, по-прежнему стоявшую на костылях с подогнутой ногой. Но мысли его блуждали где-то далеко.

– Что стряслось? – спросил я. – Выкладывай!

– Письмо... пришло вчера, – выдавил он наконец.

– Значит, ты еще вчера знал о нем?

– Не мог же я тебе показать его сразу после больницы! И я просто не знаю, что делать. Честное слово, Келли, дружище!

– Давай-ка почитаем.

Он растерянно протянул мне листок. Я развернул его. Короткое извещение от скакового начальства. Залп из двух стволов.

"Дорогой сэр!

До нашего сведения дошло, что в ваших конюшнях проживает лицо, дисквалифицированное Дисциплинарным комитетом. Поскольку это противоречит действующим правилам, вам надлежит незамедлительно исправить положение дел. Вряд ли следует лишний раз напоминать, что и вы можете быть лишены лицензии тренера, если не предпримете рекомендуемые шаги".

– Сволочи! – злобно процедил Тони. – Мерзавцы!

Механик Дерек явился как раз тогда, когда Роберта начала мыть посуду после ленча, приготовленного ею же. Когда он позвонил, она спустилась вниз, чтобы открыть ему дверь.

Он неуверенно прошел через гостиную, оглядываясь, не наследил ли на ковре, и, прежде чем обменяться со мной рукопожатием, по привычке вытер руку о штаны.

– Садитесь, – пригласил я.

Дерек с опаской посмотрел на бархатное кресло, но в конце концов осторожно присел на краешек. Он был одет во все чистое. Никакого промасленного комбинезона – нормальные брюки и спортивная куртка. Дереку было явно не по себе.

– Как самочувствие? – осведомился он.

– В полном порядке.

– Если бы вы были в машине... – Он замолчал и, похоже, содрогнулся от той картины, что нарисовало его живое воображение, кстати сказать, очень помогавшее ему в работе. Он не хотел, чтобы на его совести было человекоубийство. Молодой, светловолосый, застенчивый, он хранил свой основной интеллектуальный запас в кончиках пальцев и, когда не копался в машинах, весьма умеренно тратил то, что содержалось в верхнем отделении его черепной коробки.

– Такого я еще никогда не видел, – говорил он. – Ни за что не скажешь, что это когда-то была машина. Честное слово. Сплошные куски. Куски металла, а что из них было сделано, угадать невозможно. Искореженные, перекрученные. – Дерек судорожно сглотнул. – Они хранят их в цинковых ваннах.

– И двигатель?

– И двигатель. Тоже вдребезги. Но я все-таки с ним разобрался. Только уйма времени ушло, потому что все в одной куче, пойди пойми, что к чему. Я сначала даже не понял, что это кусок выхлопной трубы, потому что он был такой формы, что не угадаешь.

– Вы что-нибудь выяснили?

– Вот! – Он порылся в кармане брюк и вытащил кусок металла. – Это часть выхлопной трубы. Она вообще-то делается из чугуна и потому страшно хрупкая. Поэтому разлетелась на кусочки, а не согнулась. В общем, она, значит, рассыпалась...

– Я вижу, – сказал я. Когда он убедился, что донес до меня то, что хотел, морщины озабоченности пропали у него со лба. Он подошел ко мне и вложил в мою руку маленький черный кусочек с зазубринами по краям. Дюйма три в длину, но очень тяжелый. Часть стенки большой трубы.

– Насколько я понимаю, – сказал Дерек, тыча в кусочек металла пальцем, – он из того места, где глушитель переходит в выхлопную трубу, хотя, конечно, в принципе он мог быть и где-то еще. Там было несколько осколков глушителя, но ни один из них не совпадал с этим, так что, может, тот самый кусочек валяется и ржавеет где-то возле рельсов... Но вы взгляните на это. – Он ткнул своим коротким пальцем в круглую выемку с одного края. – Это часть отверстия, проделанного в стенке глушителя. Поймите меня правильно, в нем вполне могло быть просверлено даже несколько отверстий. Иногда это делают, чтобы туда можно было ввести приборы, например счетчик токсичности газов... Только в вашем глушителе никаких приборов и в помине не было. Или я ошибаюсь?

– Нет, – сказал я. – И в помине не было.

– Ну вот. Значит, непонятно, зачем просверлена дырка. Я могу сказать одно: когда я последний раз проверял вашу машину, никакой дырки там не было.

Я провел пальцем по полукруглой выемке. В диаметре четверть дюйма, а то и меньше.

– Как это вы углядели такую кроху? – удивился я.

– Даже сам не знаю. Но я провозился там часа два, перерыл все. Вы же за это мне деньги платите.

– Ну а насколько это сложно... просверлить такое отверстие в глушителе? Сколько времени может на это уйти?