Адриан не улыбнулся в ответ.

– Это неверный ракурс. Вьетнам – вот что важно. Война, которая в равной степени рвет на части семьи и целые страны. Для Франции все закончилось в пятьдесят четвертом, но мы до сих пор ощущаем на себе последствия.

– А в Америке ничего не закончилось. Такое чувство, будто это будет длиться вечно.

Адриан кивнул.

– Я хочу стать врачом, Джени. Хочу помогать другим. Только это имеет для меня смысл в воцарившемся хаосе.

Я пригнулась и нежно поцеловала его в губы.

– Сходи на симпозиум. Обещаешь?

– Посмотрим. – Он обхватил меня за плечи и потянул на себя, прижимая к своему телу. Я от неожиданности взвизгнула. – До него еще неделя. У нас есть немного времени, не так ли?

Я жадно прильнула к его губам.

– Ага. Вся ночь впереди.

Проснувшись на рассвете следующим утром, мы с трудом выбрались из постели. Ночью мы почти не спали, раз за разом вознося друг друга на вершины блаженства, а потом лежали, сплетясь в тесных объятиях, целовались и просто разговаривали. Поэтому тело казалось тяжелым и полным сонной неги.

В конце концов, мы оделись и отправились на местный рынок, чтобы купить продукты для отца Адриана: багет, сыр, фрукты, овощи, яйца и горячий сэндвич крок-месье с сыром и ветчиной на завтрак. Перед выходом с рынка я заметила киоск, где продавалось домашнее варенье.

– Какое он любит? – спросила я, разглядывая красивые баночки.

– Клубничное, – рассеянно ответил Адриан и бросил взгляд на цену. – Ты вовсе не обязана…

– Но я хочу, – возразила я. – И с радостью бы познакомилась с ним. Я имею в виду, по-настоящему.

Адриан долго смотрел на меня, а потом кивнул.

– Было бы здорово.

По возвращении в пансионат мы наткнулись на алжирца, которого я встретила прошлым вечером. Он курил и читал арабскую газету.

– Bonjour [59] , месье Хамиди, – поздоровался Адриан. – Как дела у вас с Имане?

– А? Bien, bien [60] , – отозвался мужчина и окинул меня взглядом через едкий сигаретный дым. – Та самая американка из Нью-Йорка?

– Из Калифорнии, – поправила я с вежливой улыбкой, а после, когда мы шли по узкому коридору на втором этаже, поинтересовалась у Адриана: – Почему все думают, что я из Нью-Йорка?

– Не знаю. – Он пожал плечами, остановившись перед дверью комнаты номер пять. – При взгляде на тебя я вполне могу представить Калифорнию. Какой-нибудь пляж или тропический остров под палящим солнцем.

Я рассмеялась.

– О, ты уже стал сентиментальным?

– Точно. – Адриан нежно поцеловал меня, а потом вдруг посерьезнел. – Ты готова?

– Да, – кивнула я.

– Отец не агрессивный, просто не совсем здоров…

– Все хорошо. – Я сжала руку Адриана, свободную от продуктов.

Он чуть заметно улыбнулся и постучал в дверь.

– Папа, ты не спишь?

Дверь распахнулась, и я невольно отступила назад, уставившись на месье Руссо с всклокоченными после сна волосами и в свободном пальто, накинутом поверх пижамы. Он смотрел на нас дикими глазами.

– Ты должен пойти к Эдуарду, – сразу заявил он. – Они у него, у Эдуарда!

Адриан осторожно провел отца в комнату и попытался ободряюще улыбнуться, но я видела застывшее на его лице страдальческое выражение.

Комната Виктора оказалась такой же, как у Адриана, вот только вокруг валялись газеты и пустые бутылки. Я не сомневалась, что сын старался изо всех сил, чтобы его отец не жил в грязи.

– Кто такой Эдуард, папа? Что у него? – спокойно поинтересовался Адриан, как будто уже привык к непонятным разговорам отца, после чего поставил пакет с едой на стол, заваленный газетами, незаконченными набросками и остатками вчерашнего ужина.

Виктор бросился к столу и начал лихорадочно рыться в бумагах.

– Вьетнам. Я привез его с собой. Он у Эдуарда. Я думал, он здесь… – Он поднял смятый листок, осмотрел его и откинул в сторону. – Но потом вспомнил… он у Эдуарда… Да, у Эдуарда… – Он хлопнул себя по лбу. – Остальное… не сохранилось.

Адриан достал таблетку из маленького пузырька с лекарством и подал отцу вместе со стаканом воды.

– Откуда ты знаешь Эдуарда? – терпеливо спросил Адриан.

– После… – Виктор посмотрел на меня. – Они освистали нас. Им не хотелось видеть раненых в Марселе. Представляешь? Мы ведь просто пытались вернуться домой, вот и все. Вернуться домой…