Игнорируя скрывавшееся в вопросе оскорбление, я с улыбкой смотрел в камеру – на Дейзи – и неизменно отвечал:

– Не знаю. Вероятно, магия.

К полуфиналу я чувствовал себя выжатым как лимон. В соперники мне достался Роджер Федерер – любимый теннисист всех времен и третий первоклассный игрок на планете.

– Твою ж мать, – выругался я в раздевалке перед матчем. – Это будет отстойная игра.

– Сделай все, что в твоих силах, – попросил Джейсон, не в силах скрыть нервозность в голосе. – Роджер…

– Легенда? Всеобщий любимчик? Величайший игрок всех времен?

– Все вышеперечисленное.

– Вот почему я никогда не выигрываю много матчей, – заметил я, выдавив улыбку. – Чтобы не пришлось играть с Роджером Эффином Федерером.

Джейсон расхохотался.

– Знаешь, Кай, учитывая твою игру на этом чемпионате, даже если ты уступишь Роджеру, в моих глазах все равно останешься победителем.

– Господи, приятель, только не рыдай из-за меня, – попросил я и сжал его в объятиях, чем еще больше удивил агента. – Спасибо, Джейс. За все. А теперь извини. Легенда тенниса собирается надрать мне задницу и преподнести ее на блюдечке. Увидимся позже.

Однако у Роджера выдался неудачный день. В конце концов, такое случается со всеми, даже с великими. Только в первых двух сетах он допустил с десяток необоснованных ошибок, что помогло мне выиграть со счетом шесть – четыре, шесть – два. В третьем сете Федерер собрался, и большую часть времени мы обменивались мощными подачами, в которых, кстати, Роджер слыл специалистом (наравне со мной). Его сильной стороной считалось непоколебимое постоянство. В четвертом он вошел в ритм, и следующие два сета мы сыграли вничью.

«Господи, нельзя же в каждом матче играть по пять сетов».

Тем не менее я каким-то чудом сумел вырваться вперед по очкам и собрал все свои силы, чтобы выполнить эйс [46] . Я забил мяч и чуть не выронил ракетку, заметив, как Роджер пытается сделать замах и промахивается.

– Гейм, Соломон, – нараспев произнес судья.

Зрители обезумели. Когда мы пожали друг другу руки возле сетки, Роджер улыбнулся, печально и устало.

– Победа твоя, – сказал он. Образец поведения, как и всегда. – Забери ее домой.

Я кивнул в знак благодарности, не в силах вымолвить ни слова от распиравшего меня ликования и усталости.

«Кто бы мог подумать, я только что пожал руку Роджеру Федереру».

Одного этого было достаточно, чтобы почаще выходить в финал.

В конечном итоге я добрался до финала Открытого чемпионата Австралии. И моим соперником, конечно же, стал Брэд Финн.

– Дерьмо, – тихо пробормотал я, пока мама, Джейсон и члены команды по фитнесу наблюдали, сидя в гостиничном номере, как Рафаэль Надаль (второе место в рейтинге) выбыл из игры из-за травмы подколенного сухожилия. Затем Брэд обыграл первую ракетку мира Новака Джоковича, у которого были проблемы с плечом. Я с отвращением признался себе, что предпочел бы проиграть Джоковичу, чем выйти на корт с Брэдом.

«Не будь занудой. Сделай это ради отца. Ради Дейзи, Джейсона. Да и ради себя, черт возьми».

У меня было всего два дня, чтобы прийти в себя и собраться с силами. Я написал Дейзи, но она не ответила мне. Несколько раз позвонил, но она не взяла трубку.

– Ну и черт с ней. Мне не нужен «костыль».

Я произнес эти слова вслух, пытаясь отыскать в себе часть старых доспехов и нацепить их обратно. Вот только внезапно осознал, что, несмотря на все мои усилия, мне нужны близкие люди в жизни. Мама. Джейсон. Дейзи. И в конце концов, я сам несу ответственность за свои поступки. Даже если начну винить Брэда за его расизм, Дейзи – за отсутствие или отца за его преждевременную смерть, это ни к чему не приведет.

Мне нужно играть. И не важно, выиграю я или потерплю поражение.

Утром, незадолго до встречи с Брэдом на корте, я собрался с духом и поклялся держать себя в руках. Я хотел заставить всех гордиться мною. В первую очередь отца. Отчего-то я не сомневался, что он наблюдает за своим сыном сверху.

Перед началом матча нам с Брэдом пришлось пожать руки друг другу и сделать несколько фотографий с руководителем Открытого чемпионата.

– Удачи, метис, – процедил Брэд. – Ну, разве милый папочка не гордился бы?

– Отвали, – ответил я, стараясь не принимать его слова близко к сердцу.

Однако, когда мы начали играть, я вдруг почувствовал, что ничего не изменилось. Словно Брэд воплощал в себе закоснелые боль и гнев, которые постоянно находились рядом и только и ждали удобного случая, чтобы выплеснуться наружу.

Я прикладывал все свои силы, но уже в первом сете допустил три ошибки. Ощущая, как кровь вскипает в жилах, я попытался успокоиться и напомнить себе о покое, который подарила мне Дейзи. Однако это казалось бесполезным. Чем больше я прилагал усилий, тем дальше ускользали легкость и безмятежность.