Кровь застыла у нее в жилах. Неужели это Рейф? Нет! Это не ее муж! «Великий Боже! — истово взмолилась она. — Это отвратительное создание не может быть моим возлюбленным супругом!»

Неожиданно в камине затрещали дрова. В ярком всполохе огня тень незнакомца напоминала бесформенное чудовище. Делла услышала собственный вопль. Сбросив с себя оцепенение, она попятилась.

Потом раздался крик Сары:

— О, миледи!

Делла начала задыхаться в жарко натопленной комнате. Ей казалось, что ее внутренности плавятся. Что-то мешало вдохнуть полной грудью. Она увидела открытую дверь и поняла: вот он, путь к спасению. Но, сделав шаг, она беспомощно осела на пол и провалилась в бездонную черную пропасть.

Делла. Здесь. Ищет его!

Нет. Он не должен допускать этого.

Он был пьян сильнее, чем три часа назад, когда непрошеные гостьи нарушили его добровольную ссылку. Пьянство иногда помогало забыться, а ему так многое хотелось забыть. Его рука сжалась, сминая кружево и тонкую ткань. Он совсем забыл, что держит платок. На уголке была вышита роза, фамильный герб Хиллфордов. Он поднес платочек к носу и вдохнул его аромат.

Розы. От Деллы всегда пахло розами.

Если бы он не наступил на платок, который, убегая, уронила его гостья, он бы не заметил его. Она сбежала, потому что увидела его лицо. Забинтованное, оно показалось ей мерзким, а от того, что находится под повязкой, она придет в ужас.

Уродливое. Изуродованное. Чудовищное.

Он рассеянно улыбнулся. Слова больше не вызывали приступов жалости. Он отказался от человеколюбия так же, как и от эмоций, — не мог этого себе позволить. Ему не надо было видеть, как он выглядит. Реакция окружающих помогала понять, что лица вроде его появляются только в кошмарах. Из-за отсутствия правой кисти он навсегда заклеймен как калека. Ни одна жена не заслуживает слепого и безрукого мужа с изуродованным лицом. И в особенности его потрясающе красивая Делла. Он пожалел и ее, и себя. И поступил правильно.

Он даже не может увидеть ее!

Потеря правого глаза повлияла на зрение в левом. В июле, когда он лежал в госпитале в Генуе, доктора сказали, что это явление временное, но с тех пор он так и не проверил их утверждение, пряча глаз под бинтами. Он не желает видеть себя. Вынужденное лицезрение своего уродства нарушит его бесчувственное существование. Он с огромным трудом одевается и управляется со столовыми приборами. Одного этого достаточно, чтобы постоянно напоминать ему о его неполноценности.

Он чисто инстинктивно вскинул руку, защищаясь от сабли французского гусара. Это стоило ему кисти и глаза. Если бы он не прикрылся, то лишился бы головы. Чистая, достойная смерть. Так почему же в последнюю секунду он решил обмануть судьбу?

Нельзя, чтобы она когда-либо узнала.

В то мгновение им двигало желание жить, быть с ней.

Но не сейчас. У него не осталось ни желаний, ни потребностей, ни стремлений, только вкус вина. Рейф Хиллфорд истек кровью в сарае на бельгийской ферме. А он превратился в призрак с ритмично бьющимся сердцем.

Он услышал бой часов и вздохнул. Сон не шел к нему. Он часто бродил по дому под покровом ночи, которая — хотя бы на несколько часов — позволяла ему почувствовать себя таким же, как все. Даже призраку не дозволено появляться в его прежнем жилище.

В комнате пахло розами.

Он стоял возле ее кровати. Не важно, что он не видит ее. Он чувствует ее присутствие, и при этом его сердце бьется чаще.

Она упала в обморок у его ног. Он мог бы подхватить ее на руки, если бы не боялся, что она будет потрясена еще больше, когда очнется в его объятиях. Сюда ее принесли слуги.

О да, он еще слышит ее дыхание. Его пробрала дрожь, забытые воспоминания вновь пробудились к жизни.

Он протянул к ней руку — интуиция подсказывала, где она лежит. Но не дотронулся. В этом не было нужды. От ладони, которой он ощущал тепло ее кожи, наслаждение передавалось всему телу. Такая теплая, такая живая, такая реальная.

Делла нашла его!

Он взял прядь ее волос и пропустил сквозь пальцы, словно купец, определяющий качество ткани. Он вспомнил, как восхищался шелковистыми локонами кофейного цвета и молочно-белой кожей в день свадьбы.

Наклонившись, он пощекотал кончиком пряди свою губу.

Делла, которая пахнет розами. Хватит! Он содрогнулся и выпустил волосы. Слишком много эмоций после столь долгого перерыва. Она вернула ему не только эмоции, но и боль, и воспоминания.

И все же его рука опять потянулась к ней и легко прикоснулась к ее коже. Она даже не шевельнулась. Он ощутил под пальцами биение пульса и тут же почувствовал, как напряглась его плоть.

Он отдернул руку.

Глупо, опасно, невозможно. Он не испытывал желания с тех пор, как… как…