— Что и требовалось доказать, — внезапно совершенно бессмысленно и опустошённо пробормотал Рэйден. Он опустил изящные кисти на покрывало, повернув голову вбок, и уставился стеклянным взглядом в стену. Очевидно, не хотел на меня смотреть.

Совесть ощутимо куснула… Рэй вёл себя так, будто я над ним надругалась. Нет, конечно, я поступила не очень хорошо, да ещё и нашла с кем мериться ловкостью… Ну и ладно… Главное — я раздела его. Зачем я, кстати, его раздела?

Ах, точно, шрамы!

Загнав некстати проснувшуюся совесть поглубже, с независимым видом я слезла с мужчины и принялась за осмотр.

Как я и предполагала, рубцы различной ширины, цвета и длины покрывали рельефный торс Рэя. Некоторые из них были бледными и почти незаметными, другие — чуть более яркими и выразительными, словно отметины от совершенно разных случаев — одни как шрамы от тонких лезвий, другие — не смейтесь, но я поверила бы в существование огненных мечей. Когда рану прижигают сразу же, она даже со временем выглядит немного иначе. В районе рёбер след на коже и вовсе напоминал отпечаток звериной пасти. Всё это выглядело весьма и весьма удивительно, но, кстати, в глаза не бросалось. Судя по всему, прошло уже действительно много времени с момента ранения.

Подрагивающий, расчерченный на идеальные прямоугольники живот нет-нет да и отвлекал от исследований.

— Как это случилось? — спросила, собравшись с мыслями.

— А тебе это обязательно знать? Того, что ты меня раздела, разве недостаточно? — огрызнулся Рэй, но мне показалось, что в этой фразе было зашито больше страха, чем настоящего нежелания рассказывать, как он всё это смог заработать. Как будто бы он боялся, что, если расскажет правду, я его осужу. — Ты, конечно, человек солнца, тебе многое простительно, но я не хотел бы об этом говорить.

В другой раз я поблагодарила бы за комплимент, но, увы, сейчас была слишком сосредоточена на том, что не могу собрать анамнез. Пациент категорически отказывался сотрудничать, вид у него был такой, словно мы обсуждаем его похороны. Это удручало.

— Основная рана на спине, — спустя минуту молчания буркнул Рэй.

— А, да, точно. — Я кивнула. Логично. Если не работают ноги, значит, был задет спинной мозг. — Перевернёшься?

— Ты хочешь, чтобы я перевернулся? — Чёрные брови изумлённо поднялись на лоб. — Говорю же, там всё ещё более уродливо. Если тебе интересно…

— Нет, блин, я хочу, чтобы ты обернулся драконом! — не выдержала я.

Неужели снова с ним придётся сражаться? Ёлки-палки, почему говорить с местными ребятами так сложно?! Что Ёси, что Рэйден…

— Боюсь, это невозможно… — начал собеседник, но я прервала его:

— Перевернись. На живот. И помолчи немного. Ещё десять минут назад ты был согласен умереть, а я тебя прошу показать лишь спину. По-моему, это многократно лучший расклад.

С ворчанием, в котором повторно прозвучало что-то о солнечных людях, он всё-таки перевернулся.

Подобно полотну художника, спина параплегика отражала картину его жизни. Среди множества мелких хаотичных рубцов один — огромный, неравномерный по толщине и кривоватый — пересекал поясницу поперёк над самым крестцом.

***Лорд Чернильных Небес Рэйден Аккрийский

Рэйден Аккрийский боялся.

С тех пор как попал в магические силки, он проходил множество унизительных процедур, привык к отвращению на лицах и даже к презрению от собственной невесты… Казалось, за годы, проведённые в инвалидном кресле, он смог перебороть это отношение к себе и смириться. Но когда Лорен потребовала перевернуться на живот, ему действительно стало страшно, что девушка уйдёт из Харакуна.

Да, она прожила в замке всего неделю, и всё это время он думал, что она хочет его убить, но даже за такой короткий промежуток времени Рэй в глубине души был ей благодарен. За годы добровольной изоляции он даже не представлял, что на самом деле так сильно соскучился по общению. И пускай Лорен была всего лишь обычной человеческой девушкой (заметно уступающей по красоте драконицам и эльфийкам), с её приходом в Харакуне как будто что-то изменилось.

Семь дней она была с ним под одной крышей, таскала абсолютно пресную и несъедобную еду, но явно не потому, что издевалась, а потому, что у человека солнца вполне себе могут отсутствовать вкусовые рецепторы или быть совершенно иными.

Поправляла ему подушку.

Не ради того, чтобы посмотреть на шрам на шее и поглумиться, а потому, что ей казалось это правильным.

Принц Аккрийский ожидал, что Лорен упадёт в обморок или пронзительно завизжит от страха, когда увидит его спину, но не произошло ни того, ни другого. Более того, девушка принялась его тщательно щупать, что лишний раз подтвердило — она человек солнца. Любое нормальное существо не захотело бы его касаться и за большие деньги, а эта девушка положила ладошки на кожу прямо туда, где находились застарелые раны, и начала ими водить вдоль позвоночника, бубня что-то бессвязное вроде «эм-эр-тэ» и «ка-тэ».