— Ну вот мы и дошли. Будем устраиваться на ночлег. В горы тронемся утром, — Тунио направился к группе деревьев недалеко от ручья и сбросил свою сумку на траву, — костер разводить не будем, сейчас достаточно тепло, а привлекать лишнее внимание нам незачем.

Спорить с ним никто не стал. Крзак бросил свой мешок рядом с Тунио, остальные остановились чуть в стороне.

— Как будем дежурить? — спросил Мартин.

— Давай ближайшие три часа мы с тобой, ответил Тунио, ну а потом Керзак с Понком покараулят до рассвета.

— Добро, — согласился охотник, прикинув, что если на них нападут, то скорее всего под утро. Значит, когда дежурить будет Понк, Мартину тоже нельзя засыпать.

Девушки устроились вдвоем под одним одеялом. Понк лег на расстоянии шага от Карины. Керзак устроился, подложив под голову мешок. Тихонько достав из бокового кармана флягу он улучил момент, когда Тунио не смотрел в его сторону и сделал пару хороших глотков, после чего потянулся и через пару минут уже захрапел.

Мартин выбрал себе место в тени дерева так, чтобы хорошо видеть стоянку и подступы к ней, оставаясь незаметным.

Тунио подошел и устроился рядом.

— Нормально добрались. Правильные у тебя дочери, сразу видно, что привыкли к походам. А я было испугался, что застрянем из-за девчонок. А то что твоя младшая на Керзака бросилась, так ты не переживай. Это все место ведьмовское. Я и за собой раньше замечал дурные мысли, когда этот холм проходил. И ведь не обойдешь это проклятое место, только если через терновник ломиться. Да ты наверное и похуже места встречал. Говорят в молодости ты далеко на запад заходил.

— Да, всякое встречается, — выдержав небольшую паузу, ответил тот. — Есть, к примеру, такая тварь — грызак. Добычи с него никакой. Мелкий, неприметный, смахивает на комок земли. Подбирается эта зараза и начинает петь. Поет тихо, не всякий услышит. Звук похож то ли на шелест, то ли на тихий писк. Человек от этого звука начинает тревожиться, потом злится. Минут через пять старые товарищи готовы глотки друг другу рвать.

— И как с ним борются? — Тунио уселся поудобнее, сорвал с дерева прутик и ободрав ногтями кору, начал грызть.

— Тут многое от опыта зависит, — Мартин говорил не спеша, расслаблено, но был готов в любой момент выхватить ножь из сапога, — если уже сталкивался с ним, то поймешь что с тобой происходит. Тогда нужно предупредить спутников и просто ускорить шаг. Тварь медленная, отстанет и все дела. А вот если на стоянке подберется, тогда хуже. Нужно искать или отпугивать. Хорошо этих тварей эгейский перец отгоняет. Пару горстей развеешь вокруг лагеря и грызак уже близко не подойдет. Но перец дорогой, сыпать жалко. Потому обычно приходиться искать тварь и на копье брать. Они небольшие и неуклюжие, но зубы у них острые, потому к ногам подпускать нельзя.

— Охотник, а ты откуда? Тутешний? — спросил контрабандист, продолжая грызть прутик.

— Это глядя что ты имеешь в виду. В городе я давно живу, но родился не в нем, — откровенничать Мартин не собирался.

— Да я про Султанат в целом говорю. Я вот не отсюда. Я сюда через туман пацаном пятнадцатилетним перешел. Дурак был редкостный. Думал здесь чуть ли не за каждым деревом редкие артефакты лежат и меня дожидаются. Хотел быстро разбогатеть, вернуться в свой городок и жениться. Обломали меня по быстрому. Через три дня был босой без медяка в кармане и с долгами. Понял что дурак, решил домой возвратиться, да только куда там. Пограничье выпускает всех в Султанат просто так а обратно только за деньги. Гады они и жлобы. Год пытался на родину вырваться, а там пообвыкся… Эх…

Мартин слушал без особого доверия. Может правду о себе рассказывает, а может байки травит.

— А что потом не вернулся? Если контрабандой занимался, то дорожные пошлины тебя уже остановить не смогли бы.

— Да я на прыжок через туман первый раз через три года пошел. Девчонка, к которой я свататься хотел к тому времени, небось, уже и родить успела, не то, чтобы замуж выйти. А я здесь уже обжился. Даже нравится начало. А вот только пограничных с тех времен не люблю. Гады они. Жируют на пошлинах. У ихнего камерпринца страна крохотная: столица, несколько городков да деревень с пол сотни. Они по размеру считай на крупное баронство и тянут, а зовутся королевством. Нет, конечно если считать горы, то территория не такая и маленькая, только в тех горах, считай, никто не живет.

— А кренеры как же?

— А что кренеры. Во-первых, их мало. А во-вторых, они же полудикие. Они и власть камерпринца признают только потому, что в их жизнь никто не лезет. А самих кренеров терпят потому, что они кулисов поставляют. Да крях с ними, с рыбоедами, не они главные кровопийцы, а таможня с патрульными на службе у камерпринца. Одни стригут торговцев на перевале, а вторые нашего брата контрабандиста раздевают. А за что спрашивается им такая благодать. Добывают артефакты здесь в Султанате. За добычу часто кровью платят. Покупатели на товар главные — имперцы. Да и не только они. Главное, что Порганичье — это просто перевал. У них ни алхимиков своих ни мануфактурщиков настоящих нет. Они только на том и живут, что золотые пенки с наших товаров снимают. Где в том справедливость?