— Да-а, — Таро чуть подался вперед. — А внутри все по-японски.

Первый этаж состоял из переходящих одна в другую больших комнат, выдержанных в японском стиле. На веранде стояли плетеные кресла, и сидящая в одном из них женщина широко улыбалась в объектив. Молодая женщина с короткой стрижкой. На соседней фотографии перед японским комодом стоял худой с длинными волосами мужчина в белой рубашке. Комод с черными металлическими накладками был изумителен: такую вещь встретишь разве что в антикварном магазине.

— Ну да. Впечатление совсем другое, не то, когда смотришь снаружи, верно? А панно наверху — в индийском стиле: вот со слонами.

Панно были над перекладиной, делившей переходящие одна в другую комнаты. На этой перекладине, ухватившись рукой, повисла та же коротко стриженная молодая женщина. Смеется во весь свой большой рот. Витраж со стрекозами, который виден из комнаты Таро, тоже сфотографировали. Он действительно оказался на лестнице. Длинноволосый мужчина заглядывает в старинную фотокамеру — зеркальную, с двумя объективами.

И выходящая на террасу второго этажа комната, и комната с окнами в европейском стиле, рамы у которых поднимаются вверх, затянуты циновками. Перед окном — письменный стол. Стоящая к нему спиной молодая женщина изготовилась запустить в фотографа подушкой.

— Его построили в 1964 году, значит, в год Токийской олимпиады. Типичный для того времени дом деятеля культуры. Сейчас, говорят, такими мало интересуются — уж очень много всяких украшений.

— Точно.

Фотографии, сделанные в комнатах, были черно-белые, но с десяток снимков сада оказались цветными. Сад фотографировали с веранды. Персидская сирень в глубине, слева у забора, горная сакура справа и слива рядом с ней — все так, как Таро на днях разглядел с улицы, только прямо перед сливой тянется ввысь великолепная сосна. Под ней, воссоздавая реку, уложены круглые камни и нашел свое место небольшой каменный фонарь. На страницах в самой середине альбома — две большие фотографии, на них сад запечатлен практически целиком. На правой странице в саду позирует женщина, на левой — в том же самом месте — длинноволосый мужчина. Весенний сад. На сливе, где ветвей меньше, чем сейчас, уже появились блестящие зеленые листочки, деревце слева буквально усыпано цветами, похожими на цветы сакуры, но более яркими. И дерево персидской сирени ниже, чем теперь. Листья уже появились, а цветы вот-вот распустятся. На земле видны маленькие белые цветочки.

На последней странице в альбоме помещена всего одна цветная фотография — как подарок от издательства. Снята ванная комната. Ее стены и пол покрывает мозаичный узор из плитки: цвет плиток незаметно переходит от желто-зеленого [5] к зеленому. Это напоминает и лес, и волны.

Ни молодой женщины, ни худого мужчины — никого здесь нет, ванна тоже пуста. Свет из маленького окошка мягко ложится на зеленое пространство.

— До чего ж хороша ванная! Моя любимая фотография. Эта желто-зеленая плитка…

Потом Ниси рассказала о том, что ее связывает с этим домом.

Ниси обнаружила его на портале по аренде недвижимости: она просматривала разные сайты в поисках жилья, тогда-то и увлеклась изучением богатых усадеб, которых много в районе Сэтагая.

В тот день, когда Ниси наткнулась в сети на фото голубого дома и ванной комнаты с желто-зеленой плиткой, она стала искать в интернете этот фотоальбом, выбрала экземпляр с пометкой «Новый», стоивший чуть дороже фиксированной цены, и кликнула «Купить». Через три дня альбом «Весенний сад» был доставлен. Со времен его выпуска прошло целых двадцать лет, но, видно, потому, что он без движения пролежал на складе, на обложке кроме совсем мелких царапин не было ни повреждений, ни выгоревших пятен. Выглядел он так, словно его только что отпечатали. «Весенний сад» отражал в фотографиях повседневную жизнь супружеской четы, обитавшей в этом доме двадцать лет назад. Муж в свои тридцать пять лет был продюсером рекламных роликов, жена, двадцати семи лет, — актрисой, играла в небольшой театральной труппе.

Фотографии в альбоме были такими, как их помнила Ниси. Когда она сравнила их со снимками на сайте недвижимости, стало совершенно ясно, что изображен пусть и переделанный, но тот же самый дом. Ниси одно за другим скачала себе в смартфон фото с сайта. Теперь она в любое время могла рассматривать фотографии дома, расположение комнат. На первом этаже прихожая с витражами, большая, в 25 дзё жилая комната, веранда, кухня белого дерева, ванная комната; на втором — небольшая, в 6 дзё европейская комната и две по 8 дзё комнаты в японском стиле, терраса, еще сад с персидской сиренью, сливой и розами.

К великому сожалению, она не могла поселиться в этом великолепии. Двухэтажный, с большим количеством комнат дом был слишком велик для нее одной, да и арендная плата составляла 300 тысяч иен в месяц. Но, сказала Ниси, ей повезло: в доме позади сдавались квартиры и нашлась подходящая свободная. Здорово, когда в рутине жизни вдруг блеснет нечаянная радость. Ниси с детства считала, что она из тех, кому везет.

Таро спросил: если уж ей так хотелось жить в этом доме, можно было осмотреть его с агентом или снять с кем-то вскладчину? На это Ниси ответила, что предпочитает жить одна: ее раздражает, когда кто-то мельтешит рядом. Она также не считает правильным докучать агенту по недвижимости, заставляя его показывать жилье, куда не собирается переезжать. Она не похожа на человека, способного платить 300 тысяч в месяц; как-то она смотрела квартиру, плата за которую чуть превышала ее бюджет, так хозяйка прямо сказала ей: «Это место не для вас!» Ха-ха.

Тогда Ниси и отправилась смотреть квартирку, расположенную в пятнадцати минутах ходьбы от станции, на втором этаже «Палаццо Саэки III». Договор предусматривал аренду на два года, агент сообщил, что существует план сноса здания, но для нее это не имело значения. В начале февраля она переехала. В Токио Ниси живет двадцать лет. И нынешний переезд был для нее здесь четвертым.

Ее детство прошло в Нагоя, в огромном районе рядом с прибрежной промышленной зоной. В северной и южной частях находилось, соответственно, муниципальное и кооперативное жилье. Ниси с родителями и младшим братом жила на четвертом этаже пятиэтажного муниципального дома, который стоял в середине улицы, состоящей из двенадцати таких же домов. За окном выстроились одинаковые пятиэтажки. Когда она бывала в гостях у одноклассников — начальная школа была построена одновременно с жилым кварталом, — везде было одно и то же. Тогда у нее и появилась мечта о доме, где были бы лестница, коридор — то, что она видела по телевизору или в комиксах. Может быть, не мечта. Интерес. Что ты чувствуешь, когда живешь в доме, где есть лестница и коридор, что за люди живут в таких домах? Она собирала рекламные листовки всякой недвижимости, рисовала в тетрадке идеальный дом и его планировку, рассматривала все это с подругами. Представляла, где тут будет жить она, где — семья, какие разговоры будут вестись в связи с этим — в общем, играла в «свой дом».